Забытый путь. Книга 3

– Стоп, стоп, стоп!!! – взревел Налом. – А где ты возьмешь уголь? У меня не так много углежогов, да и времена сейчас такие, что люди мрут как мухи.

– Углежоги – это хорошо, но мне понадобиться много больше угля, чем могут добыть все твои мастера. Мне нужен каменный уголь, что лежит в горах.

– У меня его нет, мои земли бедны на горящий камень. Есть у соседа, у Енаганского воеводы, но с ним не договориться.

– Батюшка позволь слово сказать, – вмешался в разговор сухопарый купчик, с блестящей лысиной и жидкой бородой до пояса.

– Что там у тебя? – нехотя отозвался воевода.

– А что, если отправить к соседу посольство с торговыми предложениями. Мы ведь как небо и земля созданы друг для друга. У нас железо, у них уголь, так может получиться к общему благу соединить наши благодати? – услужливо склонился жилистый купчик.

– А что, может ты и прав Конаратий, – после краткого раздумья промолвил Налом. – Тебе и возглавлять посольство, ушлый торгаш. Вот только дары, что от моего имени, за твой счет.

Купец склонился еще ниже, почти касаясь облезлым концом бороды скрипучего наста.

Жадная улыбка скользнула по лицу торгаша.

– Так и решим, – заключил правитель. – К весне, как сойдет вода, твой алхимик должен мне собрать триста стрелков с молниями. На тебе Лимом обучение воинов, а на тебе ученый, снабжение и оружие. Если спустишь мои деньги без толку, сниму голову! Ты меня понял?! – грозно насупив брови спросил Налом.

– Да Ваша светлость, – тихо ответил Сантар, смело глядя в глаза правителя.

****

Весеннее половодье унесло зимнюю стужу, но краткий миг потепления сменился многодневной непогодой, что вновь наполнила реки бурными потоками грязной воды. Вырывая деревья с корнем из земли темные потоки залили поля, и почти на два месяца заперли войска Улавая и Енагана в городских стенах. Хлеба вновь сгнили на корню, а те немногие участки, что счастливый случай укрыл от стихии, побили ранние заморозки, в сентябре уже стоял двадцатиградусный мороз. Войска быстро двигались по остекленелым дорогам.

Даже тяжелые пушки легко преодолевали бездорожье, ученый и здесь удивил, поставив сто килограммовые направляющие на колеса, приладив поверх изящных лафетов громоздкие ложа самострелов. За которыми с легкой руки Сантара закрепилось название рельсотрон. Новое слово неприятно резало слух, наверное, поэтому и прижилось.

За полгода Улавай изменился до неузнаваемости, выросли длинные корпуса мастерских, подле которых притулились казармы для работного люда.