Ангел по имени Боб

Посему к нашему времени мы имеем не закрепленное в умах четкое: «Не воруй», а устоявшееся: «Тихо спиздил и ушел, называется – нашел». Но не стоит забывать, что это справедливо для мира, где существует религия и ее общий порядок вещей. Правда, подозреваю, что без нее было бы тоже самое. Разница заключалась исключительно в отсутствии весомого оправдания для своего эгоистически-мудаческого поведения.

Мы поспешили выйти из церкви за Учёным, но от того не осталось ни следа. Жители ближних домов, где обитали наиболее важные для Бога люди (имеющие власть и связи), и охрана на пепелище забора его не видели.

Ученый остался в поселении.

– Найдем его, – сказал Леонид Семёнович, сел на корточки и зачем-то зачерпнул щепотку песка с земли.

– Че ты делаешь?

– Ищу его запах, – сказал Леонид Семёнович и лизнул горсть песка.

– А это зачем?

– Понятья… ТЬФУ! Не имею, – сказал он, сохраняя серьёзность на лице.

Поселение находилось у подножья склона и разрослось на пару десятков километров.

Среди старых покосившихся изб стояли новенькие дома в европейских и японских стилях, которые были разделены широкой площадью, где располагался рынок. Свои палатки там раскрывали только приезжие, ведь никому из наших не разрешали торговать, ибо:

– Не сметь торговать со своими людьми! Только бесплатно, только бартер!

По причине такого наплыва неверующих вскоре был создан отряд особого назначения «Вайт Монашки». В число их задач входило: надоедать лавочникам и уговаривать присоединиться к пастве или в крайнем случае сделать скидку.

Мы проходили мимо мясной лавки и услышали следующий разговор:

– Сие творение не на клею, – сказала вайт-монашка. – Крылья даровал юноше Бог.

Упитанного вида мясник, заполнивший складками жира весь рыболовный стульчик, тянулся в пинте пива на прилавке. Второй рукой он отбивался от колбасы, которая свисала с потолка и лезла ему в глаз.

– А я те клей горю. Ать, ну да-ай, вещай.

– Каждый в пастве трогал эти крылья, – сказала монашка, вызвав у меня неприятную дрожь. Она нагнулась и прошептала: – Некоторые даже выдернули себе перышко, – и смущённо захихикала.

– А? – громко спросил мясник и опрокинул пинту, пролив пиво на прилавок. – Да… В пизду, – он выдохнул и складки его жира вылезли под подлокотниками стульчика. – Дай-ка.

– Вы что! Я не брала…

– Не гони. Не брала, не сказала бы. Хвастайся.

Монашка огляделась.