Ангел по имени Боб

Мужик лет сорока, с большой бородой до пупа. Каждый день поливал ее святой водой. Надеялся, что до пояса отрастет, потому что завидовал попу из соседней деревни, у которого волосня аж до колен доставала.

– Светлана, дочь Божья. Заходи, – сказал Афанасий и перекрестил ее.

– Я рожаю! – орала покрасневшая Светлана Геннадьевна с широко расставленными ногами.

Афанасий посмотрел на пузо, перекрестил и его и ушел вглубь церкви.

Тут-то вера Светланы Геннадьевной подкосилась, точно, как и колени. Она упала на сено в углу зала, спугнув обедающую им козу.

К роженице мигом подоспела Юлия, молодая и плечистая монахиня.

Обычно девушки до двадцати переезжали из деревень в крупные города, но Юлия не знала, что так было можно. С пеленок ей предрекали два пути: В церковь или в проститутки на трассу, как тетя Зина.

– Свет, сможешь встать? – спросила Юлия.

– М-а-а-а-а-а-а!

– Поняла.

Юлия взяла ее на руки и отнесла к алтарю, где батюшка проводил службу. Она положила роженицу на землю и побежала в хлев, где взяла старую ванну, в которой хранился овес для скота, и притащила к Свете.

По пути схватила ведро в шкафчике под умывальником и направилась к колодцу. Тем временем батюшка кружил над роженицей и что-то шептал с поднятым к потолку носом.

Сначала маме не хватало сил на слова. Все тратилось на процесс выталкивания из себя ребенка, а алфавит сократился до протяжных: у, а и ы. Всего раз она матюкнулась, но батюшка стукнул ей крестом по лбу и продолжил шептать.

– Быстрее! – вопила мама.

– Тороплюсь насколько могу, – крикнула Юля, выливая очередное ведро ледяной воды в ванну.

– Батюшка, помогайте-е-е… А-а-а… – мама разрыдалась.

– Свет, прекрати! – наказала монашка. – Батюшку нельзя отвлекать. Он готовится принять душу от Бога и поместить её в ребёнка.

– Я не могуэ-э-э…

– Терпи. Иисус терпел, и ты терпи!

– В жопу Иисуса… А-а-а! Он лезет!

Батюшка вдруг зарядился. Он оттолкнул подбегающую монашку с ведром так, что та отлетела на добрый метр. Батюшка взял роженицу за подмышки и закинул в ванну.

– Во имя сына твого и имени твого! Благословляю тебя, новоприбывший в мир наш, займи тело это и будь рабом достойным отца свого.

Он пафосно раскинул ноги мамы и завопил:

– Тужься! Тужься! Создай же жизнь, как Бог твою создал, дитя!

Вырисовывалась интересная картина. Беременная женщина орала в ржавой ванне, наполненной ледяной водой и остатками корма для скота. Монашка валялась без сознания в раскорячку на скамье.