Орион: Око пламени

Флин интуитивно подался назад, опираясь на пятки. Короткий коридор в его глазах удлинялся до бесконечности.

– Я туда даже дойти не смогу… А сесть! – воскликнул он шепотом. – Сесть мне там куда?

– С мелким сядешь, а его на коленки. Девчонки любят отцов одиночек.

– Так он не мой!

– Он ничей. Бери, пока не видят.

Клинт подтолкнул Флина, но не успела его нога опуститься, как телега затормозила. Флина понесло назад и как мешок картошки вывалило через край на дорогу. Шляпа осталась на полу. Клинт подобрал ее и стряхнул пыль.

По стенкам застучала дубинка.

– Выбираемся! – закричал мужчина. – Приехали.

Люди повыскакивали с мест, устремившись к выходу. Во главе всех гордо выставилась женщина с тарелкой на шее. Сгорбившись под весом накопленных пожитков, она умудрилась обогнать молодняк под такими углами, что при виде ее ловкачи с развалин Старого города всерьез бы задумались о смене профессии. Женщина спрыгнула, вниз зарядив дном сундука по лбу привставшему Флину. Она глубоко вдохнула и короткими быстрыми шажочками направилась вдоль повозки.

За ней посыпались другие пассажиры. Заметившие лежачего, старались не раздавить его. Мальчуган, что сидел в углу, отпружинил от живота, как от старого матраса и убежал за толпой. Благо массивное тело Клинта прижало края телеги достаточно низко и трамплин для прыжка оказался не таким высоким.

Последней спускалась девушка в свободном платье. Одной рукой она прижала книгу к груди, а второй держалась за любезно предложенную ладонь толстяка.

Флин пытался соединить несколько одинаковых картинок в одну, корча гримасу, будто после десятка съеденных кислофруктов. Девушка хихикнула и исчезла за углом. Клинт сошел с повозки. Та мигом выросла ему до пояса. Он помог другу подняться и осторожно надел котелок ему на голову.

– Где мы? – измученно спросил Флин.

– Мы там, где наше мнение не стоит и откусанного динария, – с долей энтузиазма ответил Клинт.

Глаза его друга округлились.

– Мы на том свете?

– Нет, мы в большом городе!

Повозка медленно разворачивалась на широкой дороге, раскрывая перед новоприбывшими ворота столицы.

Две пары глаз взбирались по неприступной стене, выкрашенной в темно-синий. Только задрав подбородок к небу, гости увидели верхушку, откуда торчали ребристые края десятков шестерней размером со здорового мамонта.