Орион: Око пламени

Миновав кучи мусора и спящего моряка, они прошли глубже в проулок.

– Стоять, я сказал! – закричал догнавший полицейский.

Оба застыли на месте и развернулись. На них было направленно грозное лицо с красным отпечатком чьей-то ладони на лице и дуло дискового револьвера. Второй рукой полицейский вынул из-за ремня скрученную пожелтевшую бумагу.

– Гребаный свет… А ну вышли сюда!

Оба, выполняя приказ, начали медленно подходить ближе.

– Как только он отвернется, беги на него и выруби, – как можно тише и незаметнее объяснил Флин.

– С чего ты взял, что он отвернется?

– Один на двои…

– Рот закрой! – резко оборвал его полицейский. – Стоять! – он сверился с портретами на бумаге. Сделав два шага назад и стараясь не отводить взгляда, он отвернулся, чтобы позвать коллег.

С незаметного пинка Флина, толстяк сорвался с места, интенсивно набрав скорость и размахивая локтями, будто разгребая каменный завал, мгновенно добрался до цели. Он замахнулся массивным кулаком. Полицейский успел оглянуться.

Эхо подхватило звук выстрела, вмиг поднявшийся к крышам. Тело с грохотом повалилось на груду ржавой жести. Густая кровь потекла по железу на землю.

ГЛАВА 2

«Три дня мертвой тишины в траншее. Все несказанные слова криво переносятся нами в последние записки. Капитан перестал кричать о долге перед Империей и заперся в экипаже. Хорошо, наверное, иметь тех, кому хочется о чем-то сказать. Я же пишу самой Талии, а Смерть так удачно станет моим гонцом. Забавно.

Скоро сюда прибудет княжеское войско, и залп токовых пушек похоронит нас в этих ямах. Получается – мы сами вырыли себе могилы».

Одна из найденных записок погибших солдат в годы войны Тысячи искр.

Эхо топающих по металлу ног из тоннеля набирало громкость. Маркус поспешил поднял раскрытую с пола. Нелль же безмятежно разглядывал сваленные в глубине комнаты оборванные куски ткани и бумаги. Один за другим он поддевал их острием серпа, подносил ближе к лампе, утвердительно кивал, словно убеждаясь в том, что этот клочок действительно бесхозный, и аккуратно складывал в лежащую рядом горку.

– Кто может жить на глубине в полкилометра? – спрашивал у скелета Маркус. После падения и не самого героического крика горло резало изнутри, и всякое произнесенное слово давалось с трудом.

– Не знаю, друже, – не прекращая заниматься своим делом, отвечал Нелль. – Может кротлики?

– Кротлики?

– Угу. Зубастые такие, под землей живут.