Орион: Око земли

Голова, смотрящая вправо, раскрыла пасть, оголив острые ряды клыков перед видимым только ею врагом. Вторая с интересом всматривалась куда-то на восток. Мастер по камню скрупулезно проработал взгляд существа, желающего получить знания, а не войну, в отличие от правого собрата. Третья же возвышалась над другими, склонившись под светом Юны – старшей из трех лунных сестер.

Подперев голову руками, Мортимер медленно перешагнул порог библиотеки собственной памяти. Вместо обычных стен и потолка его сознание воссоздало полки с неисчислимым количеством фолиантов, древних свитков и клочков исписанной кожи.

Последние сохранились с детских времен. Втайне от отца он воровал подсохшую кожу из мастерской и углем записывал на ней все, что казалось ему подозрительным или пробуждало интерес, начиная с доносящегося со стороны леса шума и заканчивая пересчетом стада соседа.

Записи постоянно пополнялись, полки менялись местами, стеллажи ездили туда-обратно. Неизменным оставался только покрытый блинный ковром пол.

Вытканный красными нитями, он притягивал извивающимися в диковинных танцах узорами. Основной рисунок находился по центру. Рисунок напоминал две волны на поверхности бушующего океана. Они сталкивались в центре и смешивались в совершенно непредсказуемое чудо природы, а после расходились к краям ковра, чтобы на новой части полотна встретиться лицом к лицу вновь и выдать не поддающийся пониманию простого сознания рисунок. Мортимер проводил долгие часы за его разглядыванием, но в этот раз он старался не смотреть под ноги.

Щелчком пальцев и он в мгновение ока переместился к нужной полке. Ее внешний вид отличался от остальных и напоминал перерождение чего-то мерзкого в нечто прекрасное. Куски благородного серебра проглядывали из-под облезлой обшивки старого камня, источая тусклый холодный свет. Каждый раз посещая это место, Мортимер находил новые дыры в камне и сейчас, когда он вновь провел ладонью по поверхности, также ощутил небольшую трещину. Размером с мелкое зерно, но учитывая недавние происшествия, даже она воодушевляла.

Из глубины стеллажа глава совета вытащил фолиант потрепанный временем и регулярными исправлениями. Мортимер защипнул большую кипу страниц и разом открыл нужную ему часть. До корочки оставалось еще полдюжины чистых листов, а все, что осталось позади, было исписано настолько, что не могло вместить в себя и пары лишних слов.

Послышались ступающие по кафелю тяжелые шаги. Судя по звуку, людей было двое.