Орион: Око земли

Мысли заглушал шум, издаваемый лопастями на будке, походивший на рычание трехглавого змея с герба Империи, который выткали на раздутой горячим воздухом обшивке.

Маркус завороженно наблюдал за полетом зверя по чуть-чуть ступая спиной вперед. Вдруг из-за дирижабля выскочил солнечный луч и пронзил незащищенный глаз наблюдателя. Ненароком вспомнился совет Зигмунда с детских лет: «В Орионе не следует делать как минимум двух вещей: смотреть в разгар дня на солнце. И не пытаться спорить с морскими гномами на то, что сможешь отличить их женщину от мужчины».

– Дермо, – оценил он, затянул лямки и побежал.

На перроне в мантии, ушитой серебром, стоял хрякоподоюный советник и трое помощников за спиной. У одного находился зеленый мешок, а у второго – наплечная сумка. Хряк, едва завидев приближающегося полицейского, пригрозил кулаком и закричал. Маркус остановился перед ним, дыша через нос и еле заметно покачиваясь (катастрофически не хватало воздуха мозгу).

– У меня, по-твоему, времени свободного вагон? А? Отвечай!

– Приношу… свои извинения… господин.

– Извинения свои мамке выскажешь. Я из-за тебя теперь опаздываю! – он приказал отдать сумки полицейскому, а сам сложил руки на животе. – Садись в паровоз и проваливай. Я свою работу сделал, – хряк гордо поднял голову и, проходя мимо полицейского, толкнул его плечом. Идущий за ним помощник попытался сделать то же самое, но промахнулся, а остальные два только кинули пару злых взглядов.

Маркус вошел в поезд, проклиная хряка за то, что тот дал порванный мешок. Внутри вагона оказалось пусто. Первый пассажир уселся на место у двери и зажался к углу. Сложив вещи рядом, он с облегчением выдохнул. Вскоре паровоз подал пронзительный свисток и тронулся.

– Поехали, – сказал Маркус невидимому собеседнику.

Глава 3

«Я неустанно молил Юну, чтобы он полетел. И он в самом деле полетел! Это потрясающе!»

Слова Алана Маркса, создателя сверхтяжелого дирижабля «Титанус», накануне трагического крушения.

Руф не выходил из таверны Сладкий Джо вторые сутки, заливаясь спиртным, которое с опаской подносила ему Джоанна – хозяйка заведения. Сгорбившись на краю стойки, он игнорировал посетителей и неохотно одаривал выцветшим взглядом завсегдатаев, что, едва завидев знакомое лицо, желали поздороваться.

Спал старик там же, пододвигаясь чуть ближе, чтобы можно было лечь на стойку.