Три обезьяны

В меру своего возраста – женщина, но из-за обстоятельств – бабушка Любовь взяла со стола последний зефир и, перед тем как откусить, четко произнесла:

– Мед – лекарство, а не еда.

– Угу, – удивительно тонко подметила бабушкину теорию Марьяна, увлеченно ковыряя ногтем плавничок одной из рыбок.

– Продолжаешь, пока кончик мизинца не выкрасится в желтый цвет. Обязательно берешь ватный диск, вымачиваешь его в смеси уксуса и чайного гриба…

– Как у тебя дела, бабуль? – в надежде закончить это спросила Марьяна.

Женщина отвернулась и с неприкрытым отвращением посмотрела на безвкусный розовый ящичек над раковиной с грязными тарелками и торчащей вверх ручкой сковороди, походившей на маяк в грязном море с пеной, омывающей берега перевернутой чашки. – Любовь? – как бы невзначай исправилась Марьяна. Ее бабушка периодически глохла то на правое, то на левое ухо для тех, кто называл ее бабуля. В трех из пяти случаев оступившиеся извинялись, и Любовь чудом обретала слух. Тех, несчастных, кто не додумывался до этого, никто больше не видел.

– Дела под контролем, – по-офицерски строго ответила она. – Поменяй мебель. Не позорься перед ребенком.

– Не думаю, что он разбирается в декоре, – услышав это, Любовь чуть приподняла нос и, как старая каменная фигура из фильмов ужасов семидесятых годов, повернулась на внучку. Юмор она понимала, но только тот, где не было шуток.

– Мальчик обязан видеть, как выглядит приемлемая жизнь. Его мозг – губка.

Покажешь ему, как бомжи роются в контейнере с мусором, он залезет в соседний.

– Ба… – Марьяна запнулась и поглядела на потолок. – Любовь. Не принимайте в штыки. Все будет нормально.

– Нормально будет, когда он поступит в институт и съедет. Я дам тебе денег, купишь новую мебель.

– Не надо.

– С судом не спорят, – Любовь вынула из лежащей на коленях сумочки толстый белый конверт и положила его на стол.

– А апелляцию подать можно? – Марьяна ткнула пальцем в конверт, изображая столкновение ракеты с землей, но вместо пыли в стороны полетели крошки от лежащей под ним печеньки.

Любовь с презрением посмотрела на испачканное платье, как кошка посмотрела бы на брошенную ей обглоданную кость.

– Твой ребенок вырастет слюнтяем, – сделала вывод Любовь и одним коротким движением стряхнула с себя крошки.

– Вас на это печенька натолкнула? Мне их больше не покупать? – Любовь воздержалась от ответа.