Большая телега

Все было в точности как вчера – в моей голове словно бы включили очередную иллюстрированную аудиокнигу из той же серии, что давешняя история про город кошмаров, только, на мой вкус, еще более мутную. И как вчера все началось с того, что я взял кошку на руки, она меня поцарапала, а потом принялась ластиться, и вот на этом-то месте я и вырубался, оба раза.

– Это, что ли, ты во всем виновата? – В шутку спросил я кошку.

То есть, думал, что спрашиваю в шутку, но пока говорил, понял, что отношусь к этому дикому предположению куда серьезней, чем следует.

Видимо, температура у меня по-прежнему оставалась высокой, просто я к ней привык.

Кошка прекратила мурлыкать, поглядела мне в глаза и, страшно сказать, кивнула. И коротко, но громко мяукнула – для полной ясности, надо понимать. Мне в тот момент показалось, это совершенно нормально: вопрос – ответ. Все как у людей. Мне и в голову не пришло удивляться. Зато я решил, что нам следует объясниться.

– Ценю твое доверие, – сказал я. – Но поэтическое озарение совершенно не по адресу.

Я не писатель, кисонька. Я, знаешь ли, сумки шью. Из цветной кожи. Охеренные. Но – сумки. Продаю за страшные деньги, сам бы ни за что столько на сумку не потратил. Но клиенты считают, они того стоят, так что все в порядке… Но книжек я не пишу. Все, что я могу сделать в такой невыносимой ситуации – это тебя покормить. Хочешь?

Кошка снисходительно мяукнула – дескать, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Спрыгнула на землю и деловито пошла – не за мной, а чуть впереди, указывая дорогу.

И к прекрасной, надо сказать, вывела закусочной, там было светло и безлюдно, а кормили так, словно я попал в рай, где праведникам позволяют сохранить при себе вполне земные желудки.

Отведав ветчины, пропитанной дынным благоуханием (мне же досталась дыня, хранящая воспоминания о сладостном прикосновении ветчины), кошка благодарно потерлась о мою штанину и отправилась по своим делам, не дожидаясь, пока я отсчитаю мелочь и надену пальто. А я пошел по своим – если можно назвать «делом» прогулку по городу, который вчера не слишком понравился.

Но я был настроен более чем серьезно. Намеревался возлюбить Сарагосу хотя бы со второй попытки, и она, надо сказать, пошла мне навстречу.

В пасмурную погоду, под моросящим дождем Сарагоса потеряла львиную долю величия и неприветливости. Даже цвет зданий, вчера темных и тусклых, сегодня изменился, стал теплее и ярче. Я всегда знал, что освещение – великое дело, оно решает все.