Чуб земли (сборник)

Но уж и ты, будь любезен, сделай вид, что Безмолвной речи не существует. Ясно?

– Наоборот. Вот теперь я уже ничего не понимаю. Что именно является тайной? Отъезд Его Величества? Или мое участие в этой экспедиции? Хотите сказать, никто не пронюхает? Сами сколько раз говорили: в Ехо полно дерьмовых ясновидцев! Святая правда: здесь все всё друг про друга узнают примерно за полчаса до происшествия. А уж про Короля…

– Погоди, Макс, не тарахти. Успокойся. Отъезд Короля вовсе не тайна, завтра полгорода сбежится его провожать; о твоем участии в этом деле пока никто не знает, но и это не ахти какой секрет.

Просто – ну, скажем, есть такая примета: не болтать о путешествии, пока оно не началось. Так-то суеверных людей немного, о собственных планах болтают с утра до ночи, но уж ради благополучия Его Величества все стараются, как могут. А уж мы с тобой тем более должны: положение обязывает.

– Примета значит, – вздохнул я. – Просто суеверие.

А я из-за этого суеверия перед отъездом домой показаться не моги.

Даже зов послать никому нельзя. Ну-ну…

Объяснения шефа показались мне, мягко говоря, неубедительными. С другой стороны, кто их разберет? Что чужаку, вроде меня, бабкины сказки и чушь собачья, то местным жителям – вполне себе магия, да еще небось какой-нибудь внушающей уважение сорок девятой ступени…

– Примета. Просто дурацкая примета, дырку над ней в небе, – с невинной улыбкой подтвердил Джуффин. – А теперь брысь отсюда. Ты же сидя спишь! Спальня для гостей на первом этаже, возле выхода в сад, ты еще не забыл?

Так я оказался под домашним арестом.

Полдня проспал как убитый. Я бы и со второй половиной дня поступил столь же сурово, но меня разбудил зов моего коллеги и, с позволения сказать, друга, сэра Мелифаро. Господин Почтеннейший Начальник Тайного Сыска явно переоценил силу собственных приказов. Не сомневаюсь, что запрет, наложенный на переговоры со мной, только раззадорил этого парня. Так-то он вполне мог бы не вспоминать о моем существовании еще полдюжины дней.

«Что ты натворил, горе мое? – спросил Мелифаро. – Откусил по запарке голову великого магистра Нуфлина Мони-Маха? И теперь знаешь все его тайные планы? И тебя не выпустят на улицу, пока ты все не забудешь? И я не увижу тебя как минимум три сотни лет? Какое счастье! Поверить не могу!»

Для того, кто хорошо знаком с сэром Мелифаро, эта тирада должна была означать примерно следующее: «Надеюсь, с тобой все в порядке? Я очень беспокоюсь. Ты уж там держись».