Дар Шаванахолы

Когда внезапно переселяешься не просто в чужую страну, а в совершенно иную, незнакомую реальность, вполне простительно, если тебе первые несколько лет будет не до покупки книг. Но я почти всерьез испугался, что услышав такое признание, сэр Шурф, пожалуй, перестанет со мной здороваться. Поэтому смиренно кивнул – дескать, действительно не обращал внимания, вот дурак – и осторожно спросил:

– А какие лавки самые лучшие?

– В первую очередь, «Письмена», неподалеку от Сумеречного Рынка. И учти, что те «Письмена», которые недавно открылись в Новом Городе, принадлежат тому же владельцу, но ассортимент там на порядок хуже, туда можешь не ходить.

– Ладно, не пойду.

Уговорить меня было легче легкого.

– Потом, конечно же, «Дедушкины книги» на улице Акробатов. Это антикварная лавка, где неплохой выбор старых изданий. И еще «Мокрый песок» на улице Всех Королевств. Кстати, в названии зашифрована отсылка к древней угуландской традиции писать стихи на мокром песке, причем последняя строчка должна быть дописана прежде, чем высохнет первая… Впрочем, при всех своих достоинствах, «Мокрый песок» вряд ли будет тебе полезен.

Эта лавка специализируется на поэзии, к которой, насколько я знаю, ты более-менее равнодушен.

– Ну почему же, – возразил я. – Киба Кимар мне, помню, понравился.

– Если бы тебе еще и Киба Кимар не понравился, я бы зарекся когда-либо говорить с тобой о литературе, – отрезал сэр Шурф.

При этом на лице его было вполне отчетливо написано: «Убил бы на месте, и рука бы не дрогнула».

Впрочем, в этом вопросе я с ним солидарен. Если уж убивать людей, то начинать следует именно с тех, кто не разделяет твои литературные пристрастия.

– Хорошей ночи, Макс, – вежливо сказал сэр Шурф, поскольку мы уже приехали к его дому.

В контексте его пожелание звучало как натуральное издевательство. Но я уверен, что это он не нарочно.

…Вернувшись домой, я сразу отправился в подвал. Это было наилучшее решение – в гостиной на меня скалились вероломно покинутые Шурфом алхимические огородники, а в спальне поджидала кровать, настолько огромная и пустая, что по сравнению с ней даже невообразимый Коридор между Мирами казался вполне уютным и обжитым местом.

Какое-то время я сумбурно рылся в книгах. Была у меня надежда, что среди них найдутся разрекламированные Шурфом дневники уандукских мореходов, или, к примеру, жизнеописания Великих Магистров – после окончания Эпохи Орденов биографический жанр рацвел буйным цветом.