Ключ из желтого металла

У меня, сам знаешь, множество талантливых коллег с выдающимися способностями и такой школой, что хоть плачь от зависти. Тем не менее, у большинства из них нет никакого, как ты выражаешься, «волшебного дворца». Окажись они здесь, тебе было бы с кем обсудить все скорби мира. А один из самых прочных «дворцов», какие я когда-либо встречал, был у баяниста дяди Жоры из клуба железнодорожников в городе Нижнем Тагиле.

– О господи. Туда-то тебя как занесло?

– В юности я, знаешь, не выбирал, куда ездить на заработки. В Нижнем Тагиле я, между прочим, читал прекрасные лекции о Фрескобальди, и люди на них ломились, там крошечный зал, так они на подоконниках сидели и в проходах стояли, до сих пор горжусь… Ладно, неважно.

Важно, что даже на фоне остальных работников тамошнего клуба дядя Жора выглядел довольно посредственным исполнителем. Но это не мешало ему жить в радости и мире с собой. И почти ничего не знать о жизни, которую принято называть «реальной». Он ее просто не замечал, потому что, как и я, был целиком захвачен музыкой, которая переполняла его до краев, а что получалось на выходе – дело десятое. Не всем же срывать аплодисменты.

Я недоверчиво покачал головой. Ясно, что аплодисменты тут ни при чем, кто бы спорил. Можно быть непризнанным гением, пожалуйста, сколько угодно. Но бездарный баянист из клуба в качестве примера – это, на мой взгляд, как-то слишком.

– Дядю Жору, – сказал я наконец, – мог бы приберечь до худших времен. Я пока не настолько нуждаюсь в утешении.

– А я тебя не утешаю, с чего ты взял? Просто рассказываю, как обстоят дела.

В конце концов, Марианн Норт тоже не была гениальной художницей.

– Кто-кто?

– А я тебе не рассказывал? Это женщина, которая нарисовала пуйю.

– Прости, что она нарисовала?

– Пуйю. Пуйя – это такая трехметровая голубая трава. Собственно, бывает и выше. Растет в Андах. Окружена легендами – дескать, от нее исходит ослепительное сияние, и листья у нее как стальные мечи, и цветет она раз в полторы сотни лет, а время от времени самовоспламеняется и сгорает, чтобы потом возродиться из пепла…

– Правда, что ли?

– Понятия не имею.

Я же говорю – легенды, за что купил, за то продаю. Так вот, в девятнадцатом веке европейские ботаники очень хотели заполучить хоть какое-то изображение этой загадочной гигантской травы. Но добраться до нее не могли – все-таки Анды, край света, еще и в горы карабкаться надо. Так и остались бы без пуйи, если бы не храбрая английская старушка Марианн Норт.