Обжора-хохотун

Франк, оказывается, вынес из дома стулья, расставил их у самой туманной стены, уселся там, как зритель в кинотеатре, купивший билет в первый ряд, а рядом – вот сюрприз! – устроился их старый друг Ахум. Когда-то он был постоянным клиентом «Кофейной гущи», а потом стал заходить все реже. Зато приносил Трише в подарок зеленые прозрачные конфеты и лиловые драгоценные камни, рассказывал сказки о далеких землях, где бескрайние равнины усыпаны самоцветами как песком, а леденцы растут на деревьях и созрев, падают в реки, поэтому каждую осень речная вода зеленеет и становится кисло-сладкой.

В последнее время Ахум совсем куда-то пропал, но теперь вдруг объявился Трише на радость. Ну и день сегодня. Ну и день.

– Здравствуй, – кричит Триша. – Какой же ты молодец, что пришел! Хочешь, я чаю?.. Или?..

– С чаем можешь не спешить. Посиди с нами. Смотри, что я тебе принес, – и пересыпает в ее протянутые ладони мелкие черные ягоды, рассказывает: – В тех краях, откуда я их принес, у всех растений черные листья, стебли, цветы и плоды, трава – и та черная, как смола.

Зато почва местами белая, а местами алая. И небо зеленое, как будто смотришь на него сквозь бутылочное стекло. Я хотел бы принести сюда весь этот мир, показать тебе, а потом аккуратно положить на место, но мир не поместился в карман. Пришлось ограничиться ягодами.

– Сладкие какие, – говорит Триша, отправляя гостинец в рот. – Это не страшно, что мир в карман не поместился, я уже и так его представляю, как будто видела.

Спасибо тебе, Ахум.

На самом деле у него очень длинное имя. Вернее, целых четыре имени, но друзьям позволено обходиться одним, на выбор, и Триша всегда зовет его «Ахум».

– Какая же ты стала красавица, – он одобрительно цокает языком, качает головой, всем своим видом изображает восхищение. Ахума послушать, так Тришу уже давно впору на ярмарке показывать, чтобы у всех горожан появился шанс хоть раз в жизни этакую красоту узреть.

Но Триша знает, что он – ну, не то чтобы обманывает, просто шутит так, посмеивается не то над ней, не то над собой, не то над всем миром сразу.

– Я какая была, такая и осталась, – улыбается Триша. – А почему ты так долго не заходил?

– Разве долго? – Удивляется Ахум.

И этот туда же. Как сговорились. Неужели так трудно считать хотя бы дни, если уж часы слишком быстро улетают?

– Просто у всех разное время, – объясняет Франк.