Сказки нового Хельхейма

Но на всякий случай она объясняет ангелу:

– Свет, который в конце тоннеля. Люди, умиравшие клинической смертью, вроде, всегда его видят… Или это как раз потому, что не по-настоящему, а клинической? – вдруг осеняет Мику. – Свет означает, что их сейчас оживят?

– Бедный ребёнок, – вздыхает ангел. – Ты решила, что умерла? Ну я балбеска; прости, не подумала, что переход можно перепутать со смертью. А ведь да! Не горюй, всё в порядке, все живы. Ты – в первую очередь. Можешь, кстати, открыть глаза.

Мика послушно открывает глаза и наконец вспоминает, кто она, откуда, куда и зачем пришла.

На самом деле, вряд ли это называется «вспоминает», вспоминают обычно постепенно, с усилием, а тут – раз, и всё. Как будто внезапно проснулась, или очнулась от обморока. И сразу начинает казаться, всегда так и было, хотя Мика точно знает, что не всегда.

Мика думает: что, вот так просто? Серьёзно? Меня отпустила Тьма? Мика смеётся и плачет, но всё-таки больше смеётся. И говорит сквозь слёзы:

– Так ты меня домой привела?

– А куда же ещё, – пожимает плечами рыжая девчонка из парка; теперь-то понятно, откуда та безвкусная сдобная булка была.

Девчонка – Даха, дочка Весёлого Тома; говорят, она сейчас самая крутая из сидов. Ну, ничего не скажешь, крутая, да.

– Вот я поэтому никогда во Тьму уходить не хотела, – вздыхает Мика. – Каждый раз умоляла Нину: не отпускай меня. Уходящего не удержишь, это я и сама понимаю. Но когда тонешь, даже за воду цепляешься. Правда, я сама не тонула, но так говорят… Вот веришь, как знала, что однажды застряну во Тьме за Воротами и не смогу вернуться в Ирали.

Как чувствовала! Спасибо, что ты меня домой привела. А если я там снова застряну, ты опять мне поможешь? Придёшь? Я там от тоски чуть с ума не сошла.

– Больше не застрянешь, не беспокойся, – улыбается Даха.

– Серьёзно? Откуда ты зна?..

– Так Ворота закрылись. Ты поэтому во Тьме и застряла. Зато теперь пришла домой навсегда.

– Навсегда, – повторяет Мика, ещё не до конца понимая значение этого слова. – То есть, погоди, – медленно говорит она.

 – Хочешь сказать, я во Тьму вообще не вернусь? Никогда?

– Никогда. Ворота закрыты. Все уходящие уже который день это событие празднуют. Внезапно выяснилось, что никому из ваших особо не нравилась Тьма.

– Но… – Микаэла в ужасе смотрит на Даху. – Так же нельзя! Я обратно во Тьму не хочу. Это хуже, чем застрелиться. Но надо! У меня там остался сын.

– Знаю, – кивает Даха. – Мне Александр сказал. Но тут ничего не поделаешь.