Сказки старого Вильнюса

Ну и Анне гораздо проще писать вечером, потому что можно хоть как-то опираться на события дня. Искажать их до неузнаваемости, превращая рутинные дела в почти-приключения. Перевирать сплетни о коллегах, пересказывать подслушанные в кафе и троллейбусах чужие разговоры; на худой конец можно болтать о погоде, эксцентричных старухах с цветочного рынка и пестрых дворовых кошках, главное – не злоупотреблять этим благодарным материалом, а то Рута совсем заскучает.

Однако сегодня вечером Анна ждет гостей. Наверняка засидятся заполночь, потому что завтра суббота, и никому никуда не надо спешить.

В такой обстановке отвлечься на пару минут, отправить письмо еще можно, а написать – уже нет. Так что пришлось сочинять послание для Руты с утра, по такому случаю Анна даже встала на целых полчаса раньше, и если это не подвиг во имя дружбы, то что тогда подвиг.

Утро – определенно не мое время, печально думает Анна. Подняться, кое-как приоткрыв один глаз, – это я еще с грехом пополам могу. Отвести себя в душ, не уронив по дороге, проследить, чтобы кофе не сбежал на край света, прихватив с собой прабабкино сапфировое кольцо и семьсот литов, отложенные для квартирной хозяйки – предположим, тоже вполне возможно.

Одеться – да запросто, хотя пару раз выходила из дома в тапочках, а однажды умудрилась забыть про юбку, хорошо, что спохватилась еще в подъезде. Но с творческими порывами дела поутру, прямо скажем, обстоят неважно. Какие-то они – э-э-э-э… – не шибко порывистые. Результат налицо.

В следующий раз надо просто написать два письма вечером, думает Анна.

Или даже три, чтобы всегда был запас. Почему вчера не сообразила? Балдааа.

* * *

Еще утром знал, что сегодня все получится.

Спал почти до полудня, хотя вчера специально не стали допоздна засиживаться за разговорами, чтобы подняться пораньше. Но такие восхитительные снились на новом месте сны. Уже почти забыл, что так бывает – несколько упоительных жизней можно прожить за одну-единственную ночь, а потом, проснувшись от звона колоколов на рассвете, не выбираясь из-под одеяла, протянуть руку к столу, выпить полную кружку густой от холода воды, закрыть глаза и прожить все эти жизни еще раз, только лучше, вторая попытка – великая вещь.

И, снова проснувшись, лежать на спине, с наслаждением вспоминая подробности, печалясь об оставшихся на той стороне друзьях и любимых, радуясь при мысли, что уж они-то точно бессмертны, думать: я к ним когда-нибудь вернусь.

Рано или поздно вернусь, все остальное – неважно.