Тяжелый свет Куртейна (светлый). Зеленый. Том 3

Глупо ограничиваться кофейнями и кабаками, когда у тебя есть весь мир, включая Бернардинское кладбище, где почти никто не гуляет зимой, даже такой тёплой, как нынешняя, и это делает его идеальным местом для пикников.

Строго говоря, на краю могилы сейчас только Стефан. А Нёхиси над Стефаном и могилой беспардонно парит, специально приняв для этого физкультурного упражнения облик воздушного змея, оранжевого, как апельсин; по его словам, если стать очень плоским и очень хвостатым, можно испытать от полёта какой-то особенный кайф, которого ни в какой другой форме хоть застрелись, не получишь, а тёплые цвета – оранжевый, алый, жёлтый – делают удовольствие изысканно утончённым.

Ему конечно виднее, мне в такие нюансы вдаваться сложно, я не настолько гурман.

– На полчаса опаздывать это уже вообще ни в какие ворота, – говорит мне Стефан, показывая кулак; ну, это нормально, он всякий раз при встрече непременно находит какой-нибудь повод погрозить мне кулаком. Я подозреваю, это потому, что Стефан – человек старой школы, настоящий олдскульный шаман, битком набитый всякими древними суевериями; вот совершенно не удивлюсь, если кулак – ритуал, который, по замыслу, должен меня укрощать.

Это, положа руку на сердце, всё-таки вряд ли, не настолько я демон, чтобы шарахаться от шаманского кулака, но Стефан есть Стефан, ради него я готов на многое, и чтобы его не расстраивать, иногда притворяюсь, будто слегка усмирился – ну, как я себе представляю демоническое смирение. Я-то точно не старой школы. И вообще никакой.

Вот и сейчас я смиренно усаживаюсь на останки могильной ограды рядом с паном начальником Граничной полиции, смиренно отнимаю у него кусок ещё тёплого пирога с чем-то неописуемым и смиренно, но торопливо, пока владелец пирога не опомнился и не попытался забрать мою добычу обратно, жую.

Но вместо того, чтобы возмутиться, Стефан почему-то одобрительно улыбается. Никогда его не поймёшь!

– Вот это ты правильно, – говорит он.

 – А то явился прозрачный, как привидение. Давай, жуй и материализуйся уже окончательно. Что с тобой такое случилось?

– Даже на пару часов без присмотра оставить нельзя! – вставляет оранжевый воздушный змей, то есть, Нёхиси. И укоризненно щекочет мне нос своим длинным хвостом.

– Да ничего не случилось, – говорю я с набитым ртом. – Просто слишком быстро из тумана стал человеком. Но не сдуру, а потому что к вам спешил.