Тяжелый свет Куртейна (темный). Зеленый. Том 3

Глупо же приходить… наползать на пикник в виде тумана и печально смотреть, как хищные антропоморфные сущности алчно пожирают судьбой предназначенные тебе пироги. Запивая… а кстати, чем у нас в этом сезоне пироги запивают? С огненной водой материализация идёт веселей!

– Тёмный ром у нас нынче вечером в тренде, – говорит Стефан и протягивает мне бутылку Бакарди.

– Судя по тому, какие тут слёзы остались, не очень-то вы без меня скучали, – ворчу я, просто так, для порядка. И потому, что надоело изображать смирение от кулака.

– Ну так тоску заливали же! – ухмыляется Стефан.

А Нёхиси, перекувыркнувшись три раза, гулким басом вещает с неба:

– Сам убежал за первой попавшейся юбкой, а мы тут, значит, трезвыми сиди?

– За штанами, – говорю я. И укладываясь на землю. Потому что пироги и ром, конечно, дело хорошее, но иногда эта чёртова материализация жрёт кучу сил, так что даже сидеть становится невозможно, только пластом лежать.

Из тумана в человека, по уму, вообще лучше во сне превращаться, но когда это я поступал по уму.

С другой стороны, лежать на влажной твёрдой холодной земле не до конца овеществившимся телом очень приятно, а я – гедонист.

– За штанами? – заинтересованно переспрашивает Стефан.

– Девчонка была в штанах, а не в юбке, – объясняю я, протягивая ещё слегка прозрачную, но уже вполне загребущую руку в направлении свёртка с остатками пирога. – Такая хорошая, вы бы на неё посмотрели. Явно не местная. Откуда-то приехала к нам и тут же влюбилась по уши, как таким отличным девчонкам положено, в весь город сразу, с изнанкой, чудовищами, путями в неведомое, в его тайные тени и несбывшиеся вероятности.

Короче, во всё, что тут есть, включая невидимое, но явственно ощутимое, а значит, и в нас. Даже в первую очередь, в нас! Она и без меня уже бродила счастливой сомнамбулой, я только чуть-чуть помог.

– Чем именно ты ей помог? – спрашивает Стефан с такой характерной профессиональной заинтересованностью, явно прикидывая, не выписать ли мне люлей за мистические издевательства над детьми человеческими.

Для начала – над одним конкретным человекодитём.

Я бы с удовольствием ему подыграл, просто чтобы поддержать свою репутацию кары господней, но сейчас мне лень лжесвидетельствовать против себя. Поэтому я только зеваю:

– Да ну тебя, не хипеши. Считай, просто под ручку с ней прогулялся. Недалеко, на ближайший холм. По дороге даже голову ей не морочил, только смешил немножко. И застилал глаза.