Хроники Ехо (сборник)

Наверняка в этом дворце есть отличные знахари; кстати, после обеда нужно будет узнать, кто теперь занимает должность Придворного Целителя… В любом случае мы обязательно найдем способ тебя вылечить. Скверно, конечно, что тебе всякая ерунда мерещится. Но я-то тебя знаю, ты парень что надо, если захочешь, возьмешь безумие под контроль, верно?

– То есть дела обстоят так: вы все «вернулись домой», а мне при этом мерещится ерунда, – покорно повторил я. – Ну-ну… Ладно, как скажешь. Возьму безумие под контроль, если так надо.

Мне не жалко.

– Вот и славно, – обрадовался Моти. – Ты молодец, сэр Макс. Даю слово, скоро с тобой все будет в порядке.

Я похолодел. Когда явный псих твердо обещает, что с тобой все будет в порядке, – жди беды.

– А теперь я хочу вернуться в пиршественный зал, – объявил Моти. – Идем, сэр Макс. Я от души надеюсь, что ты сможешь вести себя так, будто все в порядке. Зачем портить Гуригу первый день под родным кровом? А завтра, если печальные видения по-прежнему будут омрачать твой разум, мы подумаем, как тебе помочь.

В крайнем случае, мы можем отправить тебя к сэру Джуффину. Уж он-то разберется, правда?

Больше всего на свете я хотел бы по-прежнему думать, что меня разыгрывают, но не слишком ли достоверная игра для непрофессионального актера? Да и прочие участники представления хороши.

Лучше просто некуда.

– Да уж, Джуффин, пожалуй, действительно разберется, – согласился я и поплелся за Моти в убогую каморку, которую тот называл «пиршественным залом».

Наше объяснение так меня оглушило, что пытаться продолжать разговор было совершенно бесполезно. Надо сперва осмыслить происходящее и изобрести хоть какой-то план действий. Оба пункта программы представлялись мне почти невыполнимыми, но тут уж придется постараться. Кроме меня, кажется, некому.

Торжественная трапеза тем временем продолжалась. Гуриг и Лаюки получили добавку и продолжали уписывать за обе щеки серую кашицу.

Ведьма встретила нас тревожным взглядом, но Моти немедленно уселся рядом с нею, накрыл ладонью смуглую узкую лапку, принялся любезничать, так что ей стало не до меня. Я занял свое место и принялся изучать обстановку.

Немного понаблюдав за присутствующими, я окончательно понял, что от мысли о розыгрыше надо отказаться, сколь бы привлекательной она мне ни казалась. Спутники мои были совсем плохи.