Россия. Наши дни. III. Презумпция виновности. Часть 1. Надежды не тая

Перед входом с Григория сняли наручники и, нагнувшись, чтобы не задеть головой потолок, он просочился вовнутрь и сел на железную скамью напротив других пассажиров. Ключ снова провернулся три раза, закрывая решетку за этапируемыми. В этом замкнутом бронированном помещении были две большие камеры для содержания арестантов по 10 человек в каждой и три одиночных камеры. А также ряд приставных стульев для конвоя. Свет в автозаке практически не горел, одна тусклая лампочка еле освещала пространство.

Внутри было тепло, а через вентиляционное отверстие в потолке поступал свежий воздух. В кабине водителя были кнопки управления кондиционированием, освещением и связью. В общем, как показалось Григорию, вполне современная техника.

– Чем на свободе занимался? – продолжил разговор настырный Валера.

– Работаю финансовым директором строительной компании.

– И что, большая компания?

– Нет, маленькая, мы больше занимаемся проектно-изыскательскими работами, чем стройкой – работаем с «Облгазом» и «РЖД».

– А живёшь где, в Москве?

– На Щукинской, на улице Авиационной.

– Это там, где дорогой и красивый жилой комплекс «Алые паруса»?

– Да, в соседнем доме, у меня прямо из окна виден новый стадион «Спартак» и «Алые паруса».

Валера оживлялся всё больше и больше, а Алладин, будучи восточным человеком, спокойно сидел и ждал своей очереди, чтобы задать единственный, но самый интересующий его вопрос.

– А раньше, чем занимался, до строительной компании? – продолжал допрос с пристрастием Валера.

– У меня был холдинг по обслуживанию самолетов «Аэрофлота» в Шереметьево. Более 700 сотрудников, 250 миллионов долларов – капитал компании. Всё отняли рейдерским захватом. Два года боролся, получил три пулевых ранения и уехал в Израиль. Отсиделся там четыре года и вернулся обратно в Россию. Так что потрепало меня неслабо, теперь вот ещё и арест.

– Давай к нам на Бэ-эС в Бутырку! У нас в камере всё есть: телевизор, холодильник, холодная и горячая вода, связь, всего 4 человека.

Жить можно. Стоит это удовольствие всего 100—150 тысяч рублей, как договоришься, зато сидишь как у Христа за пазухой, никто не трогает, и особо не шмонают.

– Да я даже не знаю, куда меня определят. Сейчас вроде везут на Петровку, 38, а завтра – на суд. Адвокат обещал вытащить меня под домашний арест или даже под подписку о невыезде.