Россия. Наши дни. III. Презумпция виновности. Часть 1. Надежды не тая

Тополев снимал по одной вещи и просовывал через решетку полицейскому, тот в свою очередь ощупывал каждую складочку, заглядывал в каждый карман, вынимал стельки из ботинок и внимательно изучал застёжки. После тщательного шмона заставил Гришу три раза присесть нагнуться и показать задний проход. Затем внимательно осмотрел волосы, подмышки и полости рта. Не обошлось и без облапывания гениталий.

– Хорошо, что хотя бы в резиновых перчатках, – подумал Григорий, принимая эту процедуру как должное.

– Одевайся! – снова скомандовал майор.

 – Сейчас мы составим опись вещей, слушай внимательно и поправляй, если что.

Они записали всё, что было на Григории в амбарную книгу, где он потом расписался через отверстие в решетке.

– Какая статья? – поинтересовался полицейский.

– 159, часть четвертая.

– По вещам сразу видно, что мошенник, «стопятьдесятдевятчик», к гадалке не ходи! Выходи, руки за спину!

Зачитал Григорию права, правила поведения в камере, правила движения по коридорам. Напомнил право охраны применять спецсредства в случае неповиновения и скомандовал «вперёд».

Шок и интерес, страх и любопытство, неизвестность и безысходность – всё это испытывал сейчас Гриша, проходя в сопровождении дежурного офицера по коридорам и лестницам изолятора на Петровке. Поднявшись на второй этаж, они остановились у двери с надписью «Склад». Там новоиспеченному арестанту выдали скрутку – матрас, подушку, одеяло и постельное бельё. С этим большим тюком наперевес Тополев дошёл до камеры, которая была справа в конце коридора.

Продольный открыл дверь и запустил вовнутрь новенького узника.

Камера размером не больше 20 квадратных метров с маленьким зарешеченным окном под потолком у противоположной от входа стены. Снаружи окно прикрывали металлические ставни, сделанные так, что через них можно было смотреть только вверх, поэтому Григорий смог разглядеть лишь верхний ряд окон противоположного корпуса здания. Слева от входа находилась параша, которую Валера Чурбанов ласково называл «дальняком» – дырка в полу, отгороженная деревянными щитами, высотой метра полтора.

Далее был рукомойник и металлический шкаф с пустыми ячейками. Три кровати стояли у окна и одна по правой стене напротив шкафа. Матрасы шконок были сделаны из металлических пружин. Посередине камеры стоял стол с приваренными скамейками. На столе лежал чёрствый хлеб и соль в кульке, сделанном из газеты. Стены камеры были в «шубе» – острая как иглы штукатурка, напоминающая шкуру доисторического зверя.