Интервью с безумцем

Ну и много по-вашему таких психов в природе? – бывший санитар вопросительно посмотрел на меня.

По моему разумению, таких психов было навалом и даже более того, в моем представлении любой псих должен был вести себя именно так. Но Семен бывший санитар, отработавший четыре года в психиатрической клинике, вынужден признать, что ему видней.

– А чем он вам так сильно не понравился? – задаю вопрос и готовлю блокнот.

– Не бывает людей, которые просто так тебе улыбаются, я от таких стараюсь подальше отойти.

Такой или в штаны нагадил, или подлянку замышляет, знаете сколько я перевидал их на своем веку? – Семен попытался развести руки в стороны, чтобы наглядно продемонстрировать мне, как много в соседних палатах улыбающихся буйных больных, но лишь досадливо сморщился и уставился на свои наручники, как будто увидел их в первый раз.

Мой жизненный опыт говорил об обратном, я часто видел улыбающихся людей. И один из них мой главный редактор, но его улыбка никак не связана с душевной добротой.

До недавнего времени в нашей газете трудился стажер и постоянный курьер, обоих уволили в прошлом месяце. И оба увольнения главный редактор сопроводил непременной улыбкой. Даже когда стажер, которому, к слову, так и не оплатили отработанное время, запустил в него увесистым пресс-папье, наш редактор продолжал улыбаться. К несчастью, стажер в него не попал.

Истолковав мое молчание, как знак согласия, Павлихин уселся поудобнее и продолжил говорить.

– Лицо улыбается, а глаза смеются – таким я увидел Рыжего в первый раз. Ах, вот еще что, – добавил Семен, вынимая последнюю сигарету из первой пачки, – у него бельмо висит на левом глазу. Такой зрачок, что смотреть отвратительно, кажется, будто эта хворь на тебя перейдет.

– А вы не знаете, как этот пациент у вас в больнице оказался? – спросил я, глядя в блокнот, куда по ходу беседы записывал мимику и жесты Семена – никогда не знаешь, что в будущем может пригодиться для хорошей статьи.

– Почему не знаю? – Павлихин с достоинством посмотрел мне в глаза, выдохнув в мою сторону сигаретный дым. Нас разделяло два метра пластикового стола, но даже с такого расстояния я почувствовал, как от этого дуновения зашевелились волосы у меня на затылке. – Знаю, нам Михаил Васильевич говорил. Утром Рыжего в космосе задержали.

– Семен Михайлович, вы себя хорошо чувствуете? – перестав строчить в блокноте, спросил я.