Империя господина Коровкина

– Заходите! – без излишних вопросов старик повернулся и исчез за дверью веранды. За ним, оглянувшись на дорогу и окружавшие двор со всех сторон высокие кирпичные дома, вошел Петро.

– Садитесь! – мужчина опустился на стул и показал рукой на второй стул, который стоял с противоположной стороны стола.

Петро поспешно сел и положил обе руки перед собой на стол.

– Так по какому вопросу вы пожаловали?

– По делу семейному, которое, как мне кажется, должно представлять для вас особый интерес.

– Уже нет таких вещей, которые представляли бы для меня особый интерес, молодой человек, – проговорил старик тихо, смотря на свои руки, которые неподвижно лежали на столе, – говорите уже, что за дела?

– Сын ваш, Виктор, – начал Петро, но фразу специально не закончил. Его взгляд внимательно следил за собеседником, вернее, его реакцией. И реакция последовала незамедлительно. Старик вздрогнул, будто кто-то уколол его и быстро поднял глаза на Петро.

 – Ваш сын Виктор, – продолжил он после паузы, – пропал без вести в конце девяностых, верно?

– В девяносто седьмом. Да.

– И до текущего момента о нем ничего не известно?

– А у вас что-то есть? – ответил вопросом на вопрос старик, голос его вдруг изменился.

– Нет, точнее не совсем.

– Тогда чем все-таки обязан?

– Позвольте сначала рассказать о себе. Меня зовут Петр Афанасьев, я член коллегии адвокатов и, так сказать, по совместительству один из основателей организации, которая занимается поиском пропавших людей.

– Что вы хотите, Петр Афанасьев?

– Мы хотим продолжить поиски вашего сына.

– Его нет… Он мертв и мертв уже давно…

– Вы так уверены в этом? Вы видели его тело?..

Владимир Петрович внимательно посмотрел в лицо сидевшего перед ним гостя. Петро точно так же рассматривал его. Несколько минут оба молчали, и эти несколько минут Петро наблюдал, как эмоции, сменяя одна другую, отпечатывались на суровом, морщинистом лице проработавшего всю свою жизнь на одном заводе электрика.

Ему казалось, он мог прочитать их все. Сначала была апатия, как зеркало души отражала она пустоту его жизни, потом, при упоминании имени Виктора, первая робкая надежда на то, что вот-вот появится что-то новое, какой-то свежий обрывок информации о том, кого ждал он и искал все эти годы.