Все сказки старого Вильнюса. Это будет длинный день

– Ну как хочешь, – вздохнул Ромас. И пошел домой.

Белая кошка, казалось, не обратила не его уход никакого внимания. Но на крыльце каким-то образом оказалась раньше хозяина.

Не то чтобы Ромас собирался оставлять кошку у себя. Покормлю и выпущу, думал он. Куда мне сейчас ее брать? В этой квартире повернуться негде. И кто будет ее кормить, когда я уеду?

Но кошка все решила сама. Неторопливо, как бы просто из вежливости, умяла здоровенный кусок куриного филе, снисходительно мурлыкнула, не обращая никакого внимания на открытую для нее дверь, вспрыгнула на подоконник, осторожно, ничего не уронив и даже не сдвинув с места, прошлась по нему из конца в конец, выбрала более-менее свободный от безделушек участок, уселась и уставилась в окно, за которым как раз завел сиротскую песню холодный ноябрьский дождь.

Можно просто взять ее за шкирку и вынести на улицу, думал Ромас. Расселась как дома – ишь ты! Вот только кошки мне в этой конуре не хватало…

Пока он раздумывал, дождь за окном незаметно превратился в мокрый снег.

Ромас вздохнул, оделся и пошел в супермаркет за новой порцией курицы. И за наполнителем для кошачьего туалета.

Она, скорее всего, просто потерялась, думал он. Хозяева небось скоро спохватятся, начнут искать. Объявления повесят. И я, кстати, тоже повешу: там-то тогда-то подобрал домашнюю белую кошечку, охотно отдам хозяевам без всякого вознаграждения. Не выгонять же ее сейчас, в такую-то погоду.

Он вернулся через час с целым ворохом кошачьего барахла – начиная с громоздкого туалета-домика, который едва поместился в его маленькой ванной, и заканчивая противоблошиным ошейником.

Кошка по-прежнему сидела на подоконнике, возле цветущего кактуса, в окружении индейских богов, чьи обычно суровые лица сейчас выглядели вполне умильно. Спорим, пока меня не было, они говорили ей: «котя-котя-котя». И, чего доброго, «кася-мася-бася», обреченно подумал Ромас. Если я ее выгоню, боги меня не простят.

– Хотел бы я знать, как тебя зовут, – сказал он, острым ножом кроша для нее индейку.

Кошка, конечно, ничего не сказала, но оторвалась от окна и задумчиво посмотрела на Ромаса. Дескать, мне и самой интересно.

– Хорошо, – решил он. – Раз не отвечаешь, будешь зваться в честь меня – Ромина. По-моему, я вполне заслужил.

Белая кошка снисходительно мяукнула. Дескать, ладно, сойдет и Ромина, ты давай, режь мясо, не отвлекайся.

На самом деле она была очень довольна.

* * *

Ромина сидит на подоконнике и смотрит на улицу.