Последний Ментор

Неужели вам это нравится?

Комиссар ещё несколько секунд просидел над докладом и, не поднимая головы, ответил:

– Нет, не нравится. Но это необходимая, хоть и грязная, часть службы. Сегодня во время казни я оборвал двадцать девять жизней, а сколько в бою я даже и не считал. Но каждый казнённый будет клеймом на моей душе. Это часть нашей службы, которую не многие комиссары понимают. Мы собираем грехи всего полка, чтобы бойцы могли спать спокойно и их не терзала совесть за расстрел тех, с кем они ещё вчера сидели в одном окопе.

Я ответил на твой вопрос?

– Так точно. Разрешите идти?

– Да, свободна.

Адъютант вышла из штаба с тяжелыми мыслями. С одной стороны, её наставник был самым страшным и безжалостным человеком, которого она только видела, но с другой стороны она начинала понимать, почему рядовые бойцы практически боготворят его. Адъютант неожиданно поймала себя на мысли, что она хочет быть похожим на комиссара 140 – го.

С первыми лучами солнца Последний открыл глаза. До подъёма оставалось ещё несколько часов.

Сегодня Последнему спалось паршиво. Ему чего – то не хватало. Он наблюдал за спящим лагерем. Кроме Последнего не спали ещё сторожевые псы, они лежали рядом с Павлом и таращились на него своими чёрными глазами, не мигая. Под боком своего «Волка» спал Седой, он немного дёргался во сне. Неожиданно он поднялся на ноги, выставив перед собой большой тесак. Задыхаясь, он осматривался и, заметив Последнего, спросил:

– Чего смотришь? Убить меня хочешь?

– Заманчивая, конечно, мысль, но нет.

По крайней мере, не сегодня. Просто рано встал. А ты чего так рано проснулся, на сон ещё пару часов есть?

– Крики мёртвых спать не дают.

– Многих убил?

– Не я. Ты. Когда ты перебил весь караван, а старшего пытал до самой смерти, он продолжал кричать, даже когда от него остался один скелет. Я такого никогда не видел ни до, ни после тех событий. Что ты с ним сделал?

– Если совсем просто, то поглотил его душу.

– Душа существует?

– Ну да. По сути, душа – это электрические импульсы, которые бегут по твоим нервам.

Все знания, чувства и воспоминания в совокупности и являются душой.

– Поэтому ты оставил меня в живых? Ты знал, что я не был в курсе груза.

– Ага.

Седой сидел в шоковом состоянии. Он не считал себя религиозным человеком, но слова Последнего о душе логически наводили на следующий вопрос.

– А Ад и Рай, Светлые и Темные боги, весь этот религиозный бред, который несут фанатики, тоже реален?

– Понятия не имею.