А

А

Максим Александрович Жирнаков

Всегда были и есть люди, действия которых мы осуждаем. В некоторых случаях, конечно, бывает и такое, что мы поддерживаем мнения и действия, смысл которых понимаем далеко не правильно. Семен, не смотря на свою малоопытную жизнь, в полной мере осознавал, когда даже обычные мемы переходят границы всякой морали. Только вот он никогда бы не догадался, что читать моральные принципы ему придется среди старых гаражей Калуги.

Максим Жирнаков

А

Семен с пафосом прошел мимо красномордых мужиков, одетых в трехполосные спортивки, ловко обойдя черный седан с поднятым на упоре капотом.

Этот самый седан, чьи стекла были запачканы так, будто он только что принимал участие в ралли по болотам, стоял у въезда в гаражную зону так, что половина прохода была тупо загорожена, и проехать мог бы, разве что, «матиз». Гоша проскочил за Семеном, нервно поглядывая через костлявое плечо на мужиков.

– Да не волнуйся ты, им все равно на тебя, – сказал Семен, увидев помедлившего и постоянно оборачивающегося Гошу.

При каждом повороте головы его светлые волосы подымались в воздух, словно подол короткой юбки у сексапильной красавицы. Только вот сам Гоша не был эталоном красоты: на тощее тело приковали зашуганное лицо, точно морда молодого енота, только что бежавшего от опасности.

– Уверен? – тихо произнес Гоша, оттянув рукав кофты, – они странно на меня смотрят. Будто видят во мне свежее мясо… как на зоне…

– Так это вполне логично, ты же здесь впервые, а они всех тут помнят и знают, – Семен остановился и махнул трем мужикам, будто говоря им, что этот новенький с ним, и о нем можно не беспокоиться и ничего пакостного не думать.

После этого жеста мужики потеряли всякий интерес к парням и продолжили о чем-то говорить, попивая пивко и ныряя под капот машины. – Тут, можно сказать, много старожил. Память у них замечательная. Есть те, кто дни и ночи проводит в гаражах. От таких пахнет маслом, как от рыбы ее соленой вонью. От воблы или подобной фигни.

– И ты, выходит, таким же станешь теперь? – губы Гоши стали подавать признаки жизни, что говорило об утрате всякого излишнего беспокойства.

– Это мы ещё посмотрим. Может быть, но «адидас» я никогда носить не стану. Пойдем.

Они двинулись в глубь гаражных рядов по щебёнке, что за много лет уже почти окончательно превратилась в песок с пылью. Местами у ворот стояли старенькие «фольксвагены» и «ауди», но по большей все местные колымаги являлись отечественным автопромом.