Врата Кавказа

Ровно в полночь с 21 на 22 июня 1791 года рёв русских орудий разбудил спящие кварталы Анапы. Воспользовавшись переполохом в стане врага и гулом пушек, мы всё ближе подползали к городским стенам. Неожиданно стрельба прекратилась. Турки постепенно успокоились, оставив на стенах только караульных и орудийные расчёты. Турецкое командование, вероятно, не ждало, что наши войска в ближайшее время пойдут на штурм: за стенами не было выставлено даже дозоров. Только перед главными воротами организовали засаду из 200 человек.

Но даже здесь турки вели себя беспечно. Когда они легли спать, я отдал приказ своим егерям по возможности бесшумно уничтожить засаду. Мы как ночные тени беззвучно подкрались к ним и в одно мгновение без единого выстрела всех перекололи.

Утром после очередного обстрела из пушек, без противодействия со стороны турок благодаря моим славным егерям, наши колонны преодолели крепостной вал и пошли на приступ. Пять русских колонн, как морские волны, накатили на крепостные стены.

Наш 4 батальон Егерского корпуса, изготовившись к штурму, встал в третьей колонне. Я возглавил передовую егерскую роту.

Первой на вал, а затем и в крепостные стены, ворвалась колонна под командованием полковника Чемоданова. На стенах завязался кровавый бой, и вскоре были захвачены турецкие батареи. Сам полковник Чемоданов получил три ранения и сдал командование подполковнику Лебедеву, который привёл подкрепление.

Затем на вал пробилась вторая штурмовая колонна полковника Муханова, состоявшая из спешенных драгун.

Драгуны захватили вражескую батарею и с приходом подкрепления захватили еще один участок вала, шаг за шагом отвоёвывая укрепление. Затем они спустились в город и завязали бой в самой Анапе.

Самая тяжёлая ситуация сложилась на участке нашей третьей штурмовой колонны. Ею командовал тогда полковник Келлер. Нам досталось самое сильное вражеское укрепление – бастион у средних городских ворот. Мы не сумели ворваться на вал с ходу и понесли большие потери.

Келлер был тяжело ранен, его сменил нашего полка майор Верёвкин, который привёл подкрепление. Егеря дрались бесстрашно. Теряя товарищей, мы становились злее и пугали турка уже одним своим видом. Наконец-то и нашей колонне удалось взобраться на стены крепости…

Карягин замолчал и погрузился в воспоминания. Судя по всему, он вновь и вновь переживал это знаковое сражение. Минуту спустя он так же беззвучно исчез, как и появился.