Врата Кавказа

В прошлом величественный, монастырь был невелик и почти весь уже развалился. Здесь под сводом одной разрушенной кельи, бывшей в углу монастырской стены, мы увидели человека, сидящего лицом к стене и закрытого простым овчинным тулупом. Рядом стоял ещё один человек преклонного возраста. Мой попутчик спросил его: «Кто такой сидит в углу?» Старец ответил по-армянски пространно и с глубоким вздохом: «Тот, которого ты видишь, был некогда в великой славе, и имя его уважалось по всей Азии, ещё от дней Кули-хана. Он был лучший правитель народа своего.

Как отец, старался о благоденствии его и умел сохранять целость царства своего до сего времени чрез целые сорок лет, но старость, лишившая егосил, положила всему преграду и конец. Чтоб отвратить раздоры и междоусобия в семействе своём, по смерти его последовать могущие, он думал сделать последнее добро народу своему и для лучшего управления разделил царство по частям. Но несчастный царь Ираклий ошибся в своих надеждах. Бывший евнухом Кули-хана, в то время как Ираклий носил звание военачальника Персии, пришел ныне победить немощную старость его. Как и собственные дети отказались помочь ему и спасти Отечество, потому что их было много и всякий из них думал, что он будет стараться не для себя, а для другого. Он принуждён был прибегнуть к царю Имерети. Но если ты был в Тифлисе, то, конечно, видел весь позор, какой представляли там войска его. Ираклий с горстью людей сражался со ста тысячами и лишился престола оттого, что был оставлен без жалости детьми своими, и кому же на жертву? Евнуху – человеку, который прежде ему раболепствовал! Померкла долголетняя слава его; столица обращена в развалины и благоденствие народа его – в погибель. Вот под сей стеною видишь ты укрывающегося от всех людей славного царя Грузии, без помощи и покрытого только овчинною шкурой. Царедворцы и все находившиеся при нём ближние его, природные подданные, коих он покоил и питал на лоне своём во всём изобилии, оставили его. Ни один из них не последовал за владыкою своим, кроме меня, самого последнего армянина. Я прислуживал у повара его и питался от падающих крупиц. Я один только не забыл, что и сии крупицы принадлежали царю, один я не бросил сего несчастного царя: охраняю его, прошу милостыню или иным образом достаю кусок хлеба и приношу ему».

Этот добрый старик, рассказывая мне приключение царя, горестно плакал об участи, постигшей его, как верный преданный раб. «Возьми! – сказал он, передавая мне грамоту.