Врата Кавказа

Единственный проём, грубо проделанный прямо в стене, в который можно было поместиться, лишь согнувшись пополам, служил входом на площадь. И Карягина, и Вани этот способ попадания к мечети очень повеселил. Они не знали, что уже скоро им придётся вновь воспользоваться спасительным лазом.

Дворец правителя, к которому их привёл мулла, располагался на горе, названной местными жителями Нарын-Кале, и отличался от соседних построек. Он был довольно красив внешне. Внутреннее убранство дворца, построенного отцом нынешнего правителя Фатх Али-ханом, поражало красотой комнат и обширными галереями, а стены и полы покоев были украшены фресками и мозаиками.

При входе в комнату правителя Дербента Карягина обезоружили.

На полу, вымощенном камнями и покрытом лишь козьими шкурами и тростниковыми циновками, удобно устроившись на небольшом диване, восседал семнадцатилетний владыка Дербента – Шейх Али-хан. Глядя на этого юношу, Карягин невольно сравнил его со своими сержантами Лисаневичем и Котляревским. Все они были примерно одного возраста, но насколько различны были их судьбы.

Мальчишкам-егерям приходилось кровью и потом доказывать обоснованность своего существования на Земле, шаг за шагом, с кровавыми мозолями на руках и ногах преодолевать очередную ступеньку социальной значимости. Иное дело – дербентский правитель Али-хан. Мать этого златокудрого мальчика, которая, по слухам, была то ли еврейка, то ли некогда украденная отцом в набеге армянка, – кроме внешности, подарила Али-хану отменный ум.

Несмотря на юный возраст, Али-хан вёл себя со свойственным Востоку высокомерием и гордостью.

Он указал жестом гостям на циновки, расстеленные у его ног.

– Вани, переведи этому молокососу, что я не то чтобы не уважаю его, но раны мои не позволяют преклонять колени. Из уважения к своим ранам, а не из презрения к дербентскому правителю, я постою, – произнёс егерь, обращаясь к Вани.

Вани в точности повторил слова Карягина на армянском языке. Али-хан скривился. «Значит, понял!» – отметил про себя Павел Михайлович.

Юноша встал и, сдвинув брови, произнёс грозную речь, разбившуюся о непонимающий взгляд Карягина и его снисходительную улыбку. Эта улыбка окончательно вывела из себя Али-хана, и, вытащив наполовину из ножен клинок своей богато инкрустированной шашки, он произнёс ещё несколько резких фраз.

– Чего он хочет, Вани? – не меняя выражения лица, спросил у своего армянского друга Карягин.

– Только что он рассказал все сведения о гарнизоне крепости и его укреплениях.