Золотой крейсер и Тайное море

Кто-то другой.

Наступила гробовая тишина.

– Сильмарилли, сильмарилли, установленный факт!

Куклы, завертели головами во все стороны. Казалось, голос исходит отовсюду сразу. Олененок подскочил, как ошпаренный, сестры Ирреалики[6 - Подразумеваются три куклы одного производителя – IrrealDoll.] придвинулись друг к другу.

– Кто ты? – хмуро спросила Споменка.

– Тот, кого вы еще не поминали! – произнес голос, – Впрочем, это объяснимо – вы не на том временном отрезке!

Дриада не слышала, чтобы люди изъяснялись так сумбурно.

Что-то смутное из скудных запасов памяти забило тревогу, напомнив: в мире есть твари, которых люди не видят, но до жути боятся.

– Или предстань перед нами, или исчезни, если ты нежить! – Споменка попыталась произнести грозно, однако сама услышала, что вышло не очень.

– Жить-нежить, – расплылся в улыбке невидимый некто, – А кто ты? Жить? Нежить? Скажи ты – и скажу я!

– Не морочь голову! – и снова непослушный голос Споменки дрогнул.

Из-за временного деревянного креста Алисы выплыла громадная голова. Вслед за ней выплыл громадный черный котище, с улыбкой, сочетающей в себе голливудское обаяние и голливудскую же наглость.

– На днях меня назвали прохвостом! А я существо старательное, до крайности покладистое, как могу, сношу эти небольшие скорби. И, все же – каков эпитет, а? Полагаю, я – Кот, С Честью Несущий Свои Малые И Великие Скорби.

– Это все какая-то белиберда! – выдохнула Зюка.

– Знаете, какие были имена у коренных жителей Америки? – спросил незваный гость, – Такие длинные, что завистники собрали войска, и… – кот скорбно закрыл глаза, повел мордой в стороны, не желая верить в драматизм исторического события.

Куклы ошарашено переводили взгляды с гостя на подруг, с подруг на гостя, озадаченные не столько внезапным появлением, сколько потоком бессмысленных слов.

– С тех пор никто не желает носить длинных имен. Пусть лучше так: имя мне – Достаточно Честный Кот! – с пафосом произнес зверь, сделал театральную паузу, – Мужчина со своими теориями и пищевыми цепочками!

– А я Мурочка! – фарфоровая малютка, единственная не смущенная речью кота, присела перед незнакомцем в книксене.

– Мурочка! Где ты была сегодня, киска? У королевы, у английской?

На всякий случай кошечка поспешила спрятаться за широкими одеждами Жануарии, с недоверием изучающей зверя. На несколько секунд повисла неприятная тишина.

– Я – Дриада.