Сердце

Но игнорировать так называемых «товарищей», а порой и того хуже – «воздыхательниц» – никак не получалось. А общаться с каждым из них – пытка ещё та.

К счастью, однажды именно Мисако во всеуслышание обозвала его «хикикомори», после чего большинство ребят, желавших в той или иной мере близости вести с ним дружбу, деликатно оставили парня в покое. И хотя одноклассница была неправа, ведь быть хикикомори – это нечто гораздо более серьёзное, чем простая отчуждённость, всё же, Кейтаро её втайне благодарил.

Так или иначе, чем больше вокруг было разговоров о любви и отношениях, тем серьёзнее относился к этой теме и сам Кейтаро.

За собой он заметил, что полюбить кого-нибудь – цель столь же недостижимая, как, скажем, взмыть в небо. Тогда он решил разобраться в этой теме, и за советом обратился к девушке, которая оказалась ближе всех: Мисако. Возможно, даже зря. Что, если именно этим своим необдуманным решением он пробудил в ней горячие чувства, которые теперь терзают её нежное сердце? Первое время Кейтаро со всей убеждённостью считал, что она достойна большего, нежели тратить силы и эмоции на его зачерствевшую душу.

Первое время.

Но не сейчас.

Сейчас он держал в руке мобильный телефон, на дисплее которого светилось совсем свежее сообщение от Мисако.

Не сбавляя шага, Кейтаро уставился на экран и нажал кнопку «открыть». Его взору предстали строки:

«Я всё ещё еду. Смотрю в окно. Мимо нас проносится целый театр теней. Он так красив, полон жизни! Завораживает. А я почему-то думаю о тебе.

Глупо, да? Скажи, ты уже вернулся домой?»

– Почти вернулся, – вслух ответил Кейтаро, отняв глаза от телефона и взглянув вперёд. От дома его отделяло не больше ста метров. Тем не менее, на письмо он ответил:

«Уже давно сплю. Не мешай!»

И, захлопнув крышку телефона, забросил его в карман школьных брюк. Кому она нужна, эта романтика? Надо думать об экзаменах!

Дойдя наконец до дома, Кейтаро поднялся на свой этаж и тихо открыл входную дверь. Судя по всему, отец был уже дома.

Можно даже не гадать: снова сидит сычом над письменным столом, разбираясь в рабочих проектах.

Едва юноша, закрыв за собой дверь, принялся снимать обувь, в коридоре во весь рост появился раскрасневшийся Ито-старший. Он выглядел так, будто только что пробежал марафон, а ещё забыл причесаться, одеться во что-нибудь не настолько мятое и, наверное, закапать чем-нибудь глаза, которые от перенапряжения стали чуть ли не краснее его самого.