Дни стужи

Довольно широкая – два человека спокойно разойдутся, чуть повернувшись, – она тоже была покрыта сухой теплой пылью, отчего громоздящиеся по бокам сугробы казались еще более нереальными. Кое-где снег нависал над тропинкой белыми языками, державшимися непонятно на чем. Ивану очень хотелось дотронуться до снега рукой, сбросить на землю, но он не решался. И никто из тех, кто здесь проходил, так и не решился, насколько он знал.

Стас уверенно дошел до конца дорожки – давно было известно, что она достаточно безопасна, – и остановился у покосившегося столба, с которого свисал до самой земли оборванный провод в черной оплетке.

Здесь уже чувствовался сухой жар, исходящий от почвы, льющийся сверху, ощупывающий неслышными волнами лица незваных гостей.

– Ну что, двинулись? – тихо спросил Стас не оборачиваясь и, не дожидаясь ответа, сделал первый осторожный шаг.

Исчезло время. Пространство сузилось, наполнилось сухим запахом мертвой земли и попавшего в ловушку тепла. Нестерпимо громкие звуки падали и вязли в томительной глухой тишине.

Иван шел позади, вполоборота к Стасу, контролируя происходящее по бокам и позади.

Шаг, другой.

Куча синевато-серого тряпья. Шевельнулась?

Нет, показалось.

Надвигается угол стола, окантованный полосой ржавого металла. Со стола свисает угол разодранной коробки, внутри навалены пожелтевшие ломкие брошюрки, названий не разобрать.

Там, за куполом молчания, распахивается бесконечное зимнее небо, тянут к нему голые ветви перекрученные замерзшие деревья, вспыхивает под солнечными лучами пушистый белый снег.

Здесь – годами недвижные тени и тишина.

– Стой, – тихо сказал Стас.

Иван замер раньше, чем услышал слова напарника, – почуял.

Опустившись на корточки, Хромой задумчиво посмотрел туда, где подрагивало над неприметным бугорком прозрачное марево.

– Видишь? Или мне мерещится? – показал он присевшему рядом Ивану.

– Нет, не мерещится. Дрожит воздух, дрожит, – напарник всмотрелся в марево: оно нравилось ему все меньше и меньше.

– А значит, мы туда не пойдем.

А пойдем мы в обход с другой стороны, – и Стас двинулся вдоль первого ряда столов.

Предметы казались неестественно яркими и отчетливыми, взгляд примечал малейшую трещинку на столешнице, и она тут же разрасталась, заполняла собой пространство, старалась затянуть вглубь. Отвести взгляд – и то усилие требовалось.

– Теперь я быстро перебегаю к столу, хватаю чертову коробку, и мы очень спокойно возвращаемся, – сквозь зубы пробормотал Стас.