Дни стужи

На вид ей было лет двадцать семь, а может быть, тридцать, высветленные волосы, уже начинающие темнеть у корней, обрамляли простенькое лицо, легкое летнее платье излишне плотно обтягивало намечающийся животик, на правом плече объемистая коричневая сумка. И отчего-то невыносимо громко цокали каблучки открытых летних туфель. Иван с болезненной отчетливостью видел облезший красный лак на ногте большого пальца, разбегающуюся от мыска туфли сеточку мелких черных трещин, видел, как лениво поднимается пыль, когда женщина делает очередной шаг… а потом Стас как-то оказался уже перед ней, ударил неуловимо, и светловолосая фигурка сложилась пополам, отлетела на несколько метров, пропахав в снегу глубокую борозду.

– Ваня, бегом! Выбирайся с полосы! – заорал Стас, и Иван со всех ног понесся вперед, ежесекундно оглядываясь туда, где продолжала меланхолично тянуться к небу нитка серого дыма. Он заметил, что, добравшись до высоты в два человеческих роста, дымная струя начинает изгибаться, словно площадь накрыта невидимым куполом.

Размышлять над тем, что это может значить, некогда. Убедившись, что непонятное явление не представляет опасности, ведун наддал и, сделав несколько отчаянных прыжков, провалился почти по колено в снег.

Стас стоял на коленях, аккуратно опустив в сугроб коробку-заказ. Запустив обе руки в объемистую кожаную сумку, Хромой пытался что-то в ней нащупать, не отрывая взгляда от лежащей в снегу женской фигурки.

Снег вокруг нее вихрился маленькими злыми смерчами, они танцевали, кружились, закрывали лежащее тело в нелепом посреди белоснежного полотнища цветастом платье. По ушам ударил резкий металлический вой, и из снежной завесы вырвалось чудовище.

Длинные голубовато-прозрачные волосы развевались под порывами ветра, вились вокруг вытянутой черной морды, змеино-гибкое тело рассекло снежный покров и взмыло перед Стасом. Иван задохнулся от неожиданности.

Монстр на две с лишним головы возвышался над Стасом, распахнув длинные тонкие лапы, заканчивающиеся огромными, даже на вид кинжально острыми когтями, словно приглашая жертву в смертельные объятия.

Стас вытянул перед собой руки – в правой короткий кинжал с резной витой рукоятью, в левой – меч с широким лезвием. Скрестил руки на уровне груди, и в раззявленную пасть, готовую исторгнуть жуткий рев, из перекрестия меча и кинжала ударил луч голубого сияния.