Дни стужи

И теперь не только я, но и двоюродный дядя к моему забору без присмотра шагу не ступит. А кроме того, есть у меня нехорошее подозрение, что дело это сейчас заматывать будут. Или в нужную сторону раскручивать. Но нужную совсем не нам. Не купечеству московскому. А мы, Стас Григорьич, хоть люди и торговые, хоть и не особо нас любят, а печемся не только о своей выгоде, но и о выгоде народа московского. Будет тут тихо да сытно, будет и народ побогаче. И нам с того народу торговля куда как выгоднее будет. Смекаете?

Он вздохнул:

– Ты вот, Стас Григорьич, про клубок говорил.

Он самый и есть. Родич мой отчего-то больше всего даже не из-за Говоруна переживал. Н-да…

Друзья молчали.

– Как он мне сказал, оказывается, последнее время люди по городу пропадать стали. Не толпами, конечно. Но несколько человек пропало. Никаких следов борьбы или там крови, просто нет человека на обычном месте, да и все тут.

– С Говоруном-то убиенным это как связано? – спросил Иван.

– Вроде никак, – пожал плечами купец, – только родич мой говорил, что среди тех, кто делом Говоруна занимается, есть те, кто как раз пропажи должен был расследовать.

А это, я так понимаю, если и не ведомства, то отделы разные. И что, спрашивается, они тут делают?

Дело уже не просто пованивало, а отвратительно смердело. Непонятно, как одно с другим пересекается, но не просто же так об этом купец сказал.

Друзья переглянулись, поняв друг друга без слов, – оба вспомнили про Стеклянного деда.

И все же, все же купец все еще недоговаривал. Но это можно было обдумать позже. Достаточно того, что они о пропажах узнали.

– Хорошо, – согласился Иван.

– По рукам, Петр Фаддеич, – добавил Стас.

Они по очереди крепко пожали купцу руку и направились к выходу.

Столяров проводил друзей до дверей кабинета. Напомнил приказчику:

– Акимыч, не забудь аванс выдать да на расходы. И визит надо оплатить.

Да уж, денежки счет любят.

* * *

Солнце ушло. Как это часто бывает зимой, небо закуталось в тяжелые серые облака, из которых посыпался мягкий пух, и решило подремать.

Иван потянулся, глянул на друга. Стас кивнул.

– Угу. Пройдемся. Приникнем к истокам власти.

И они пошли к Красной площади сквозь медленный, пахнущий холодной свежестью снег. Протяжно покрикивали похожие на снеговиков торговцы сбитнем, скользили сани, из которых доносились вопли подгулявших компаний, веселый девичий визг, треньканье гитары.