Кровь Достойных

Часть брёвен превратилась в несуразную кучу на вершине холма, а другая – скатилась к подножью: обгоревшая и повреждённая древесина продолжала тлеть. Сизые изгибы дыма поднимались ввысь. Повозка, везущая наших героев, плавно замедлила ход на пути к вершине. И чем выше она забиралась, тем большая разруха представала глазам.

– Милорд, ворота… – неуверенно произнёс один из рыцарей-стражей, что ехал вместе с Верусом и дворянином. Его голос был столь тих, что едва тревожил умы сидящих рядом. – Там были крепкие ворота.

Уловив мысль воина, охотник перевёл взгляд с уничтоженных укреплений на нечто, отдалённо напоминающее ворота деревни.

Ранее крепкие, по словам латника, теперь представляли собой два покосившихся столба, один из которых едва не касался земли. Казалось, стоит дунуть на него или ненароком облокотиться, и тот окончательно рухнет. Обе створки отсутствовали, вместо них на почерневшем дереве остались лишь две рваные дыры. Места, где видимо, ранее крепились петли. Кто бы ни сорвал ворота со своего места, он должен обладать чудовищной силой.

Когда повозка поднялась на холм, и до въезда в деревню осталось меньше тридцати метров, из полуразрушенных развалин начали появляться люди. Грязные, покрытые пеплом, со странными белёсыми пятнами на одежде, они медленно показывались на глаза, при этом каждый сжимал в руках оружие. Крестьяне от мала до велика, с подозрением поглядывали на подъезжающую повозку. За пару минут перед покосившимися столбами собралось около тридцати живых душ. Откровенно сказать, немного.

Вперёд всех вышел внешне крепкий мужчина, единственный, у кого оказалось в наличии настоящее оружие – меч. Остальные держали вилы, мотыги и самодельные копья из обычных веток или тонких стволов молодых деревьев. Парочка парней натянула тетивы луков, к слову, тоже самодельных. Под направленными в его сторону стрелами и яростными взглядами, возничий затормозил лошадь:

– Тпру-у! Стой, стой! Кому говорят?! Тпру-у!

Конь остановился, пару раз взбив землю копытом, от чего поднялось облачко пепла.

Люди перед деревней нервно перешёптывались, а из повозки, тем временем, выпрыгнул первый рыцарь. Облачённый в лёгкий кожаный доспех он уверенно развернулся в их сторону, намереваясь сделать первый шаг, как вдруг над холмом разнёсся голос:

– Остановись, кто б ты ни был! – крикнул мужчина, ранее вышедший вперёд. Его грязные волосы, с засохшей в прядях кровью развевались на летнем ветерке. Суровое лицо, покрытое серой пылью не выражало ничего хорошего.