От беды к беде

Я нажал… Стой, тварь дрожащая! А какое ты имеешь право вмешиваться в происходящее? Что тебе известно об обитателях этой планеты? Да и вообще, кто ты такой: явился незваный в чужой монастырь и вершишь «правосудие»? Мысли промелькнули молнией, их затмила одна-единственная, всепоглощающая и всепрощающая аксиома: да пошло бы оно все!!! Не могу спокойно смотреть, как убивают безоружных! Я вдавил кнопку так, словно хотел сломать ограничитель. Нейтронные пушки зашелестели. И кара небесная обрушилась на творящих, по моему разумению, зло.

Пожалуй, нейтронные пушки даже на минимальной мощности – слишком сильное средство: они оставили в центре города дымящуюся черную полосу, они уничтожили все и всех, кто попал пол залп – не разбирая, кто прав, кто виноват, кто палач, а кто жертва.

Получив жестокий урок, агрессоры прекратили черное дело. Я видел, как они, бросив оружие, бежали по улицам к распахнутым городским воротам. Все, довольно – чувствуя себя опустошенным, выжатым как лимон, я потянул ручку управления вбок и на себя.

Звездолет взвился в боевом развороте и полетел в сторону руин.

Глава 2. Циклозарин

Надев полный бронекостюм, рассчитанный на условия самых неблагоприятных планет, я три дня бродил по руинам, осматривая остатки зданий, разрушенных храмов и подземелий. Ничего – передо мной был самый обычный мертвый средневековый город, буквально усеянный черепами и костями, жутко хрустевшими под бронированными ботинками.

На четвертый день, обыскав все более-менее приличные здания, я сменил методику и стал наблюдать за местной живностью. Скорпионы и тарантулы привели меня к хорошо сохранившемуся неприметному зданию недалеко от окраины города. В первый раз я не обнаружил в нем ничего способного меня заинтересовать. Но теперь у меня было преимущество: я знал, что искать надо здесь.

В здании было два уровня с одинаковой планировкой – несколько коридоров и маленькие зарешеченные комнаты.

В некоторых белели человеческие кости. По заваленной обломками лестнице я спустился на подземный этаж, и увидел несколько неприметных трещин в стене. «Вот оно» – возликовал я, и начал стрелять из бластера: удары луча ломали, разбивали каменную кладку.

Когда глубина тоннеля с темно-вишневыми от жара стенами достигла метров пяти, я грязно и вычурно выругался, в сердцах выстрелил в пол и тупо уставился на пролом. Вниз вела каменная лестница.