Небесный шаг (9 арка)

Повинуясь какому-то внутреннему порыву, парень зачерпнул своей духовной силы и ввёл её в рисунок. В ту же секунду фигура стала наливаться алым слепящим светом.

Внутри круга началось хаотическое движение концепций, приводя в действие какие-то скрытые силы. В голове Сонга вспыхнули сразу сотни неуловимых образов, из-за чего виски пронзила острая боль. Прикусив губу, он застыл, пытаясь хоть что-то различить в этих образах. Однако те мелькали слишком. В какой-то момент ему удалось увидеть какие-то обрывки чужих мыслей, слишком ярких, чтобы их понять.

Уже через несколько секунд центр круга вспыхнул особенно ярко, и нарисованная в нём фигура вдруг начала стремительно выцветать и разрушаться. Вслед за ней весь круг покрылся трещинам и уже через несколько мгновений рассыпался мелкой каменной крошкой. Сонг успел взлететь вместе с Грэ, осматриваясь.

«Похоже, духовной силы круга хватило лишь на эту, последнюю, демонстрацию собственной былой мощи, – подумал он, глядя на то, во что превратилась обнаруженная им находка. – Хорошо, что получилось перехватить и запомнить несколько образов, теперь только бы понять их».

Молодой человек использовал одну из способностей совершенствования души, накрепко запомнив все показанные образы, теперь ему оставалось лишь разобраться, как их расшифровать.

– Великий господин, ваше лицо, оно всё в крови, – между тем надсмотрщик Грэ заискивающе прервал его мысли.

Сонг прикоснулся к щекам, глядя на свои испачканные пальцы. Обычные остаточные образы, похоже, чуть не травмировали его, что же там такого было? Мысленным приказом приведя себя в порядок, он отправился в обратный путь, обдумывая всё, что произошло во время изучения круга.

Когда они вернулись к каравану, Аэтонэ первой заметила неладное.

– Твоя одежда в крови? – спросила она, подойдя к Сонгу.

– Всё в порядке, небольшая травма, – пояснил он. – Рабов освободили?

– Да, и передали им некоторые запасы этого каравана, так они смогут добраться до ближайших городов без особых проблем.

– Хорошо, – кивнул Сонг, он приказал это сделать, когда улетал вместе с Грэ.

Конечно, он прекрасно понимал, что это никак не решит проблему рабства, как и, скорее всего, не изменит судьбы отпущенных рабов.