Седьмой. Книга 2

Следующие полчаса я бродил по коридорам, освещаемыми тусклыми лампами, в надежде найти крупные комнаты. Такие помещения часто использовались строителями титанового города как складские. Вообще-то, первый этаж, как и несколько ярусов выше него, скорее представлял собой предместье настоящего города: в клановой библиотеке говорилось, что самые богатые на сокровища этажи находятся значительно выше.

В одном из оказавшихся пустыми залов решил ненадолго устроить привал и заодно немного помедитировать, чтобы лучше сфокусироваться.

Вглядываться в полутьму, чтобы хоть что-то рассмотреть, сильно утомляло.

Где-то через час из медитации вывел голос Седьмого:

«Носитель, кто-то приближается».

– Как он далеко от меня?

«Близко, очень близко. На всякий случай я рекомендую как можно быстрее уходить».

Поднявшись, я быстрым шагом направился к выходу, но почти сразу остановился. Внутрь зала неспешно вкатился большой серебристый шар из небесного металла. Замерев в нескольких метрах от меня, шар, казалось, не знал, что делать.

Насколько я помнил, об этих автоматах имелось не так много информации, утверждалось, что победить их крайне тяжело даже сильным стражам, а в случае выхода из строя они всегда пытались самоуничтожиться.

В голове мелькнула шальная мысль: если победить шар, стану обладателем огромного количества небесного металла. Но тут же отбросил её, у меня против этого механизма нет ни единого шанса.

Между тем шар, крутанувшись на месте, открыл в середине своей конструкции горящую алым светом полосу, из неё появились сразу четыре толстых составных манипулятора.

«Ох и не к добру это всё», – мелькнула мысль в голове, и вслед за ней я выхватил Одинокого. Отскочил в сторону, чтобы увеличить дистанцию, а в следующий момент шар впился манипуляторами в панель, возле которой как раз остановился, и начал совершать над ней какие-то манипуляции.

Я стоял на месте, выставив перед собой меч и вглядываясь в противника. Секунды уходили одна за другой, а механизм не обращал на меня никакого внимания.

– Он что, чинит панель? – забывшись, спросил я вслух.

«Носитель, я не ощущаю враждебных эмоций от этого существа, вероятно, вы ему безразличны».

«Или он просто не может излучать эмоции, – ответил я. – Это автомат, Седьмой, не думаю, что у него есть чувства».

«Сейчас я ощущаю от него волны удовлетворения».

Даже комментировать это не буду: механизм, умеющий чувствовать.