Парашютисты-диверсанты Сталина. Прорыв разведчиков

Генерал что-то одобрительно проворчал себе под нос и уселся на импровизированный стул, положив руки на стол. Совещание началось.

Провели перекличку. Выяснилось, что самым старшим по воинскому званию из строевых офицеров, служивших на аэродроме и оставшихся в живых после событий прошедшей ночи, на данный момент является обер-лейтенант фон Камп. Генерал назначил его временно исполнять обязанности командира части и коменданта аэродрома одновременно. Бывший комендант был отправлен генералом под арест на гауптвахту, роль которой исполняла палатка, расположенная рядом со штабной.

Затем Штернхофф полчаса распинался о военном таланте фюрера, благодаря которому очень скоро большевики, коммунисты, а также надменные британцы будут повержены. И рейх раскинет свои крылья над всей Евразией, а чуть позднее и над всем земным шаром. Прибывший вместе с ним Клотцер наклонился и что-то прошептал ему на ухо. Генерал кивнул головой и закончил свою речь требованием ко всем присутствующим строго хранить военную тайну и быть бдительными.

После этого он вытер услужливо переданным адъютантом платком взмокший лоб, встал и вышел на свежий воздух.

Офицеры окружили Отто, чтобы получить распоряжения. Он на минуту задумался. Взлетно-посадочная полоса изрыта воронками, почти все здания и сооружения разрушены, самолеты уничтожены. Не заставлять же офицеров разбирать завалы вручную и закапывать ямы! Поэтому, не особо понимая, что нужно делать, Отто махнул рукой и приказал в течение часа всем привести себя в порядок.

А сам пошел в сторону уже накрытого маскировочной сеткой неизвестного летательного аппарата. Подойдя к расхаживавшему перед оцеплением эсэсовскому офицеру, Отто сообщил свое воинское звание, а также то, что он назначен генералом Штернхоффом исполнять обязанности командира части и коменданта аэродрома. И, естественно, желает осмотреть неизвестный аппарат.

Гауптштурмфюрер СС, едва разжимая губы и выдавливая каждое слово, ответил, что без личного приказа своего начальства или, на худой конец, генерала Штернхоффа никого к объекту не подпустит.

А в случае сопротивления имеет приказ стрелять на поражение. При этом казалось, что он смотрит не на собеседника, а сквозь него. Словно перед ним не человек, а пустое место.

Закончив свою речь и не дожидаясь возможного вопроса или возражения, эсэсовец круто развернулся и направился вдоль шеренги автоматчиков восвояси.

Отто был настолько поражен такой наглостью, что на секунду замер с отвисшей челюстью.