Гераклейские сказки. Часть 2

А кого же приносить в жертву, как ни рабов?

– Но ведь сейчас рабов не бывает! А если она подумает, что рабы – это мы, и на нас накинется? А где она живет? Ну, вообще, где? В море?

– Вот и сиди тихо, чтобы не накинулась! – рассердился Мишка, – А где живет – да не знаю я! Может, в море, а может, и в скалах, в какой-нибудь тайной пещере… Может, сейчас услышит тебя, из пещеры выберется, и …

Мальчики в ужасе замерли, потому что в паре десятков метров от них, в глубокой и таинственной мгле у подножия отвесной скальной стены, раздался протяжный, зловещий скрип, громкое сопение и стук досок о камень.

– Ба-ба-ба-ба-гиня!! Ой! – тонко взвизгнул Виталик и бросился прочь к металлической лесенке, круто взмывающей с пляжа вверх, к дачным домикам. Вслед за Виталиком мчался, не чуя под собой ног, Мишка.

Сопение, испугавшее мальчиков, усилилось, и из большого, почти разбитого морем короба, выбралась Арина.

Девочка двигалась, как сомнамбула, странно подергивая ногами и непропорционально длинными, раскинутыми в стороны руками. Одутловатое лицо дурочки было задрано к звездам, и в бессмысленно вытаращенных круглых глазах с неестественно расширенными зрачками мерцали и переливались зеленью звездные огни.

Девочка, все так же странно двигаясь, вошла в море, пробрела по пояс в воде к большому черному камню, возвышающемуся над тихой морской рябью в нескольких метрах от берега, неловко взобралась на его шероховатую, неровную поверхность, и замерла неподвижно, повернув голову в сторону Грота…

4.

Солнце медленно опускалось к горизонту, окрашивая в розовые и желтые пастельные тона далекую дымку, протянувшуюся над теряющейся в безбрежной морской дали плавно изогнутой линией горизонта.

Ветер, такой порывистый днем, перед закатом совсем стих, и замерший воздух наполнился густыми, пряными ароматами цветущей зелени дачного поселка.

Казалось что терраса, раскинувшая крылья своих балюстрад над крутым обрывом, словно воспаривший над морской гладью сказочный корабль, плыла в нежном мареве бархатного пространства, стремясь догнать золотой солнечный диск, а затем раствориться вместе с ним в ласковых объятиях постепенно окутывающего природу июльского вечера.

Константину было очень хорошо.