Фигурки на стене

Следующие несколько ночей я действительно спал намного лучше, чем неделю до визита Джилл. Мне удавалось уснуть почти без лишних, терзающих мыслей. Но вскоре я снова каждую ночь стоял у окна и смотрел через стекло, пытаясь выискать за ним новые узоры, выдаваемые мне воображением, созданные искажением плохого зрения – очки лежали на прикроватной тумбе, – пока вид на поле не сменялся моим собственным размытым отражением, койками и сопящими в них товарищами по сомнительному счастью оказаться в детском летнем лагере «Жемчужный».

В одну из таких ночей, думаю, ближе к полуночи, как мне кажется, я услышал странные звуки, которых точно не должно было быть в это время суток. Все ребята, кроме меня, уже спали, но я отчетливо слышал приглушенный то ли детский смех, то ли плач. Звук искажался расстоянием и преградами. Доносился откуда-то издалека. Я осмотрелся вокруг, в очередной раз убеждаясь, что все спят и ни одна койка моих соседей не пустует, и пошел босыми ногами на звук.

Я почему-то и не подумал, что его могли услышать и все остальные или, по крайней мере, дежурная.

Ее комната пускай и находилась в самом конце коридора, но двери всегда были распахнуты и свет никогда не гасился.

Я неслышно приоткрыл дверь нашей спальни и выглянул в наружу. Из комнаты дежурной звучала едва слышная музыка – она слушала радио или какую-то кассету на проигрывателе, – но ее перебивал мягкий детский голосок. Явно с верхнего этажа. Он что-то говорил, но я не мог разобрать слов. И решил подкрасться ближе.

Я шел осторожно. Не хотел оступиться и издать какой-либо шум, иначе точно бы получил серьезного нагоняя, сначала от дежурной, а затем и от управляющей.

Когда я подошел к лестнице, голос ребенка стал более отчетливым. Он звал меня по имени, хотел, чтобы я поднялся к нему и поиграл с ним. Я слышал звуки ударяющегося об пол мяча, а мальчик все говорил:

– Санни, мне скучно. Поиграй со мной. Мне так одиноко. Никто ко мне не приходит. Поиграй со мной, пожалуйста, Санни.

Я вновь посмотрел в конец коридора, на яркий размытый свет флуоресцентной лампы в комнате дежурной.

Там по-прежнему играла тихая музыка.

– Санни, – снова послышалось сверху, – приходи ко мне. Со мной весело, вот увидишь. Тебе больше не будет грустно и одиноко. Я буду с тобой дружить.

Откуда он знает мое имя? Я не помню, называл ли его кому-нибудь из гостей санатория. Но если он знает мое имя, значит, знает и меня. Как и то, насколько мне тоскливо в этом месте.