Психиатрическая лечебница: На руинах прошлого

Почему-то ей захотелось задать ответный вопрос:

– Мой дом? – спросила она достаточно громко, чтобы ее голос разнесся по всей территории. Но ответа не последовало даже спустя две минуты ее молчаливого ожидания.

Подумывая, что тот голос ей просто послышался и она начинает сходить с ума, пытаясь еще и в ответ что-то спрашивать. Она склонила голову и закрыла руками лицо, успокаивая свои разбушевавшиеся нервы. Простояв так еще несколько минут, пока полностью не пришла в себя, она в сердцах сплюнула на траву.

– Ну ладно, – процедила она сквозь зубы, будто бы зная, что ее слышат и ждут, просто не отзываются.

Поддавшись раздражению от непонимания своего же состояния, но уже без его внешних проявлений, она пошагала вперед, переступая обломки опаленных досок и обугленных алюминиевых проводов, грубо оборванных падающими стенами.

Если бы не остатки памяти и круг в центре комнаты, почти полностью засыпанный строительным мусором, она бы и не узнала, что уже находится в том же зале, в который их всех выводили из палат в дневное время. А черное пятно справа – след от того самого дивана. На нем она познакомилась с Михаилом. Вспомнив о нем впервые после тех событий, ей стало невыносимо грустно, что этот поистине добрый и самоотверженный мужчина вот так погиб вместе со всеми, не оставив после себя ничего и никого, кто бы мог думать о нем с теплом, которого он заслуживал.

В ее памяти возник и образ доктора Высокова, когда тот в последний миг, то ли во плоти, но еще будучи нетронутым огнем, то ли уже в виде призрака предстал перед ней в окне догорающей лечебницы, к которому всепожирающее пламя добралось в самую последнюю очередь.

«Почему он?» – думала Юля, рассматривая все вокруг. Все то, что не так давно было настоящим и живым, пусть и ужасным в своем естестве, теперь приходилось по кусочкам вырывать из памяти и вкладывать в руины, восполняя утраченные фрагменты реальности в попытках восстановить былой интерьер.