Руины прошлого

 – Родился двадцать первого июня тысяча девятьсот двадцать седьмого года в поселке городского типа Рудной (ныне Вирнаково). Поступил в вирнаковское отделение психиатрической лечебницы одиннадцатого января тысяча девятьсот девяностого года с симптомами псевдоневротической шизофрении. Проведен ряд обследований для установления конечного диагноза. Особо буйный. Помещен в карантинную зону». Также к бумагам было приложено множество фотографий, начиная с момента приема и в течение всей продолжительности лечения, заключения врачей об ухудшении состояния пациента и предписания по уходу за ним.

– Он еще жив? – вслух произнесла свои мысли Юля, – или они просто не посчитали нужным указать дату смерти?

Следующим делом, которое она вынула из ящика, оказалось дело Нарвалова Степана Викторовича. Дата рождения, место рождения, поступление, симптомы, фотографии с заключениями – все аналогично содержимому предыдущей папки.

Юля вновь взяла первую папку в руки и обратила внимание на дату рождения некоего Нестерова. Прикинув его возраст, она выпалила:

– Девяносто три… девяносто пять… Должно быть, ему уже девяносто пять лет! Да наши люди столько не живут.

Она сосчитала примерный возраст второго пациента, чью папку держала в руке – немного за сотню лет. Продолжая рыться в ящике, вынимая папки с личными делами одну за другой и открывая их на последней странице, она видела везде одно и то же: незаполненная графа о дате смерти.

Пройдя вдоль металлических рядов, она открыла последний ящик, что датировался серединой четырнадцатого года. Первая папка принадлежит Измайлову Сергею. Описывается опасность психически больного для самого себя и окружающих. Психомоторное возбуждение при склонности к агрессивным действиям и систематизированные бредовые симптомы. На фотографиях видно последовательное истощение. Семья – прочерк. Родственники – прочерк.

Внезапно послышался утробный металлический скрип и лязг цепей откуда-то из глубины здания. Юля упала на колени и затаилась. В горле резко пересохло, а сердце бешено колотилось, заглушая звук собственного дыхания.

– Они знают, что я здесь! Черт подери, что делать? – срывающимся шепотом проговорила она, даже не понимая, что произносит это вслух. Она ползком перебралась за один из столов и спряталась под ним.