Золото тайги

Дед приходил, принес.

– Какой дед? Я не знал, что у тебя дед жив.

– Не мой дед. Местный дед. Вроде как достопримечательность озера Чусовского. – Рита рассмеялась, увлекая Женьку в темень деревенских улиц, которые зимой были ровными и чистыми. В научном поселке дороги были разбиты и зимой, по ним постоянно гоняли лихие водители на гусеничных вездеходах и армейских «Уралах».

Женька охотно пошел, пироги с лосятиной он никогда не пробовал, да и талоны в столовку закончились, Генри потратил все и уехал в Пермь.

«Вот человек: все ему равно – у меня жрать нечего, а он по бабам. Хоть бы денег оставил», – с улыбкой вспомнил Женька друга. Он не обижался на Генри, потому что тот все равно привезет из города что-нибудь интересное, вкусное и с градусом из спецзаказов обкома, где его регулярно отоваривал друг отца. Будет повод удивить Риту, а она удивлялась всему так искренне и непосредственно, что у Женьки душа замирала от нежности.

– Заходите, заходите, – кудахтала Ритина мать, толчась у печки, – да дверь скорей прикройте, холод пускаете!

По всей избе в три комнаты, если считать кухню, распространялся ароматный запах жареного лука, мясного бульона и свежей стряпни.

Даже голова кружилась с мороза от такого. Женька снял валенки, сбросил полушубок, вошел в горницу. В углу под темным ликом висела лампадка, но не была зажжена.

– Садитеся, все поспело ко времени. Женя, ну чо ты встал, как столб, вот пироги ешь, морс, молока нет, в магазин не завезли, а корову держать некогда.

Хлеба тоже нет, пекарня не работат давно, а с вашей не дают. У вас там солдаты стоят на воротах – ни войти, ни выйти.

– У нас и не купить просто так, только по талонам, я в следующий раз принесу вам, – успокоил Женька маму Риты.

– Да и не надоть, вона, ешь пироги, дедка мяса приташшыл. Приташшыл, соли взял и опять убег к себе в тайгу. Слава богу, живой пока. – Женщина перекрестилась в сторону лика.

На столе лежала в мешочек перевязанная тряпочка.

– Мама, опять дед принес свои монетки? Ты что ему продала?

– Да соль, крупу, пирогов первых дала, пока сидел, из погреба припасы охотничьи отца твоего достала: как сбег от нас, все пооставлял.

Я не брала, дак он же настырный, сует – и все.

– Что за монетки? – спросил Женька.

– Да вон, посмотри, Женя, дед совсем одичал, ташшыт их, а они уже не в ходу у нас. Говорю ему, говорю – ничо не слушат, ополоумел, поди уж.

Женька развязал тряпицу, из нее выкатились белые кругляши.