Из жизни тахов. Цикл «Тахи». Часть первая

НЕДОПУСТИМО просто!!! Долой искушение!

Мальчуган почувствовал, что кто-то мягко взял его за ухо и осторожно крутанул. Он залился веселым смехом, повернулся, поднял голову:

– Мама?!

Толстые лошадиные губы взмыли вверх, лязгнули удила. Лошадь заржала, а из телеги вылез странного вида дядька – горбун в засаленной дырявой телогрейке. Дядька криво усмехнулся, склонился над ним. Мальчик испугался изуродованного страшными шрамами лица, шмыгнул носом, готовый вот-вот расплакаться.

– Нет, пацан, это не мама.

– Ты кто? – содрогнувшись от звуков страшного хриплого шепота, спросил мальчик, едва сдерживая навернувшиеся слезы.

– Я? – мужик неприятно хмыкнул, склонился над ним ниже, потянулся страшной, изуродованной рукой к курчавым детским вихрам, – можешь называть меня Дядечка Шаббрак.

Мальчик не выдержал, расплакался. Ему стало совсем страшно.

Уродливый дядька склонился над ним очень низко, неожиданно схватил за волосы, заглянул в глаза. Не в силах отвести взгляд, мальчик почувствовал, как что-то проникает ему в голову, дробит мысли, черной мутью оседает в душе.

– Будь проклят, выкормыш! – теряя сознание, слышал мальчик страшные слова, – Будь проклят ты, твои дети и все, с кем ты соприкоснешься в жизни! Ты будешь моим Разрушителем. Ты станешь моим орудием, Костик…

– Костик, Костенька!!!

Мальчик открыл заплаканные глаза, мутным взглядом глянул на подбегающую мать.

– Мама!..

– Господи, Костик! Разве можно играться на дороге?! А вдруг машина, вдруг повозка какая-нибудь, а ты заснул тут.

– Мама! – мальчик горько заплакал, уткнулся в родное мамино плечо, – Мама! Приезжал дядя на черной телеге, и он отравил мою голову. Мне плохо, мама!

– Ай, ты мой бедный! Тебя кто-то испугал, мой маленький? Тебе приснился страшный сон?

– Он отравил мою голову, – рыдал мальчик, – он засунул гнилую руку в мою голову и что-то положил туда плохое!

– Ну, успокойся, мой милый, – женщина прижала сына к груди и стала тихо гладить его непослушные курчавые вихры.

– Это он по отцу скучает – сказала она подошедшей соседке, – Как отец на фронт ушел, он часто плачет…

Ребенок постепенно затих, перестал всхлипывать. Образ страшного дядьки уходил из памяти, рассеивался, как утренний туман под первыми лучами майского солнца на маленьком огородике за их домом. Вот мальчик совсем успокоился, спрятал лицо в складках маминого платья. Слезы высохли.