Из жизни тахов. Цикл «Тахи». Часть первая

Моли о пощаде, и может быть…

– Молить тебя??? – звонкий задорный смех прокатился по комнате, – Молить тебя? Полно, Шаббрак! Скорее я укушу себя за затылок, чем позволю себе снизойти до такого слизня, как ты. Жалкий, жалкий Шабб…

Горбун взревел, метнулся к изголовью кровати, схватил подушку, навалился на старуху всем телом. В голове гулко бухал пульс, скулы свело от ненависти и злобы, перед глазами плыли красные пятна…

Скоро тело под ним перестало биться и последние конвульсии сотрясли ноги жертвы.

Шаббрак застыл, прислушиваясь к себе.

Он не почувствовал ни удовлетворения, ни радости.

Полежав так некоторое время, он тихо шевельнулся, затем встал, стащил смятую подушку с лица мертвой женщины. Она лежала так же тихо и неподвижно, как несколько минут назад, когда он только вошел в комнату.

Мертва…

Шаббрак склонился над трупом, прислушался. Нет сомнений, мертва! Он выпрямился и, не удержавшись, хлестнул по испещренному морщинами старческому лицу клешней изуродованной правой руки.

Из ссадин выступили черные капли густой, остывающей крови…

– Остался всего один. Последний, – промолвило чудовище, – Ну, с ним хлопот уже не будет … Остальные – тени, ветер, шелуха…

2

ГыНырг обожал лицезреть себя.

Собственно, гигант только этим и занимался все последние века.

Нечего и говорить, что не было для ГыНырга большего удовольствия, чем вновь и вновь упиваться красотой и силой своего великолепного тела.

В каком бы срезе реальности – свершившейся, или свершаемой – ни рассматривал он себя, ГыНырг понимал, он – исключительно, божественно совершенен!

ГыНырг слегка поморщился от нелепого, непонятно почему всплывшего в мыслях слова «божественно…».

Затем усмехнулся: «Уж, не в гордыню ли ты впал, старый тах? Побойся Бога!»

Впрочем, Создателя ГыНырг уже давно не боялся. Давно минули те времена, когда от причуд Его воли могло зависеть само существование ГыНырга. Давно минули те времена, когда каждый Божий день, вместе с солнцем и голубым небом (либо с серыми тучами, ураганами и проливными дождями), приносил новые муки борьбы за существование, приносил страх смерти.

ГыНырг, при желании, мог видеть в бездне Совершённого страшные наводнения, ужасные бури, наступления ледников и долгие периоды иссушающей жары; он помнил голодные, тёмные века, которые следовали за десятилетиями короткого благоденствия.

Капризы божьего ЗАКОНА в Исходные времена часто убивали маленьких, беззащитных тахов. Слишком часто.