Потерявшие солнце

 – Реванш состоится или я снова окажусь ТАМ.

– Я надеялся, что рано или поздно ты придешь к этой мысли. Послестрессовая апатия у тебя затянулась.

– Я просто пытался отрезать от своей жизни кусок. И, знаешь, иногда мне казалось, что это удается.

Антон отворил балконную дверь. Ветер и дождь ворвались в комнату. Жалобно зазвенел посудой буфет. Заметались по воздуху листы бумаги с письменного стола. Китаец улыбался:

– Он нужен тебе живым. Ты должен заглянуть ему в глаза. Услышать его голос.

Антон шагнул под водяные струи и повернулся к нему лицом.

– Во мне давно нет ненависти, только злость. Ледяная злость. – Он запрокинул лицо к небу, непрерывно сыпавшему дождем. – Я его возьму.

Китаец прислонился к косяку балконной двери. Он продолжал улыбаться:

– Главное, чтобы ОН не внес коррективы.

Антон непонимающе оторвался от небес:

– Кто?

Китаец кивнул вверх.

– Бог или Будда?

– Бог, Будда, Аллах, судьба, космос, жизнь. Не имеет значения, как называть. ОН всегда способен изменить все по собственному разумению.

И не всегда оно сходится с нашим…

Дверь в комнату распахнулась. Похожая на мокрую львицу Маринка удивленно тряхнула шевелюрой и сделала круглые глаза.

– Вы что, спятили? Немедленно закройте балкон. Здесь же сейчас потоп начнется!

* * *

Над мокрыми, залитыми дождем аллеями висела тишина. Казалось, даже шум водяных капель не слышен. Пасмурность дня усугубляла уже наступившие сумерки. Было пустынно и безлюдно.

Обходя лужи в поисках знакомой дорожки, Цыбин размышлял о том, применим ли к данной тишине эпитет «мертвая».

Он любил кладбища и чувствовал определенное душевное равновесие. Считая смерть закономерным итогом любой человеческой жизни, он не видел в кладбищах ничего давящего и пугающего. Просто дом человека, к которому ты идешь. Просто дома его соседей. Город. Вечный город.

Палисадник представлял собой одну сплошную лужу. Вода размыла собранную и не вынесенную им в прошлый раз кучу гнилых листьев, размазав их по всему, чему можно.

Три креста из черного гранита походили на верхушку затопленной наводнением церкви. Прыгая на носках насквозь промокших туфель, Цыбин добрался до фанерных столика и скамеечки, стоящих посередине. Сев на стол и поставив ноги на скамейку, он достал из-под плаща маленький букетик незабудок. Могила Ярослава была прямо перед ним. Портрет неудачный. Он давно хотел его заменить. Лицо неприятно-заносчивое, даже злое. Глаза сужены, губы презрительно изогнуты.