Атрибуты всевластья. Путь Альфа-организатора

– Нужно искусственно снаружи имитировать жизнедеятельность организма.

– Только тут я понял, что сзади к нам подошел медведь и грустно склонил голову настороженно нюхал парализованного Нида.

– На кровать его, быстро, – схватившись подняли мастера Нида и положили рядом с пастухом. Веха что то бормоча себе под нос как будто считал всхлипывая наложив руки ладонями крест накрест ритмично вдавливал грудную клетку старика, потом зажимая нос своего учителя через рот вдувал ему в легкие воздух.

В голове пронеслось, это разумно, пусть борется, нет хуже ничего, чем беспомощность. В помещении было слишком темно, в углу плакал сын пастуха. Передо мной встала проблема. Этот паренёк в одиночку противостоял своим страхам, и не разу не обратился за утешением, не мог же я просто бросить это молодое сознание на растерзание страху и отчаянью. Сделав несколько твердых шагов наклонился к пареньку, и положив руку ему на плечо, произнес как можно четче и спокойно: «В комнате становиться слишком темно, надо разжечь камин? Вед мы же не можем драться в темноте,» – тот поднял на меня глаза, а я старался как можно естественнее ему улыбаться, тот молча быстро закивал утирая слезы.

Пока парень трудился над розжигом в моей голове уже неслись противоречивые мысли о том что же ждет нас? Там за дверью притаилась смерть, к двери подходить не стоит, чего доброго лягу с Нидом рядышком. Мне стало плохо от только что пережитого стресса. Как ни странно страха не было, все происходящее было как будто далеко от реальности.

Где же мастер Биано и друид Бур, они отправились искать этого самого некроманта, а он сам пожаловал к нам. Ужасная тоска пробиралась в мое сердце, как будто черная пелена, и тут я услышал за дверью хохот. В тот же миг сопоставил тоску с хохотом, так это то же наваждение, ах ты чертовый мертвяк, душу хочешь вытянут, жизнь значит обгадить. Во мне всколыхнулся в какой то священной ярости яркой волной осознанный смысл, жаром обдало тело, тоска вздрогнула и метнулась прочь, как будто это была чья-то душа.

Крепко сжав в руке поднятый с пола держак для горшков я приготовился бороться за свое существование. Мерзкий смех оборвался, как только я встряхнул с себя наваждение. За дверью раздались два резких слова как будто команда. Медведь зарычал шерсть поднялась на его загривке дыбом, снаружи засеменило множество ног они приближались.