Стеклянное солнце

Нож взрезал воздух, вошел в плоть поглубже, остановился на полпути к сердцу. Москвич спросил лишь одно:

– Жалеешь?

В ответ ему тихо последовало:

– Нет.

Нож дошел до сердца. Боль проникла во все точки тела. Не оставалось ни одного места, где бы она не побывала. Убитый не стал даже кричать. Он принял смерть от руки друга достойно. Так, словно собирался жить вечно. А его тело даже не было захоронено.

Как и полагается предателю, его выбросили на помойку и лишь спустя пару дней нашли окровавленного, свернутого в позу эмбриона.

Так закончилась жизнь человека, по глупости своей кинувшего все Братство."

С той истории последствия были разве что запугивательные. С тех самых пор Москвича старались лишний раз не беспокоить, не выводить из себя. Даже старшие на всякий случай говорили с ним заискивающе. А произошла история всего лишь год назад.

Его приятели, Георгий и Глеб, сделали выводы и вольность в общении заменили сдержанностью и аккуратностью. Возможно, он и не убивал, но кто мог точно знать?

Помимо идеологической и дисциплинарной составляющей, у организации была и вполне материальная база.

Место, где приверженцы неонацизма могли вместе обсудить наболевшие вопросы или тщательно подготовить свои разрушительные акции. Находилось оно за пределами города, в березовом лесу и представляло из себя глухое и закрытое от людей место.

Когда-то давно, во времена переменчивых генсеков, здесь были многочисленные заводы и промышленные зоны. Сейчас же все обанкротилось и кануло в небытие. Прекрасное место для неформалов, бомжей и проституток.

Расположилось здесь и Братство. Оно заняло преимущественно западный комплекс зданий и сооружений, устраивая свои сходки в глубокой утробе туннелей и технических строений.

Нет шума, нет лишних глаз. Только самые верные своему долгу, только самые лучшие. Вот что значит дисциплина.

Место никогда не было одним и тем же. Каждый раз устраивались по-разному, что-то готовили, к чему-то готовились. Безопасность была превыше всего, учитывая их наглую противозаконную аморальную деятельность.

Дальние концы промышленных зародышей помогали им в этом вопросе лучше, чем самые глухие леса Сибири. Чем ближе потенциальная угроза оказаться рядом с другими людьми, тех выше от них защита.

Словно слепые кроты, по туннелям и катакомбам перемещались члены братства. Годами приученные двигаться здесь тихо и неприметно, они не создавали совершенно никакого шума. Их голоса растворялись в общем гуле труб, отзвуков и шума мышей.