Волокдарм

И молча просидел несколько минут, наблюдая за убитым горем пожилым мужчиной, министром обороны, сверхволевым человеком, который не мог сдержать слез при постороннем. Потом, сходив на кухню, принес стакан холодной воды, и протянул его Бородину. Юрий Владимирович вытирая рукой, мокрые от слез глаза посмотрел на Эндрю. Взял у него стакан и мелкими глоточками выпил его.

– Юрий Владимирович, мы можем вам предложить помощь, – сказал Эндрю, забирая у Бородина стакан и ставя его на стол.

– Не мучайте меня, чем вы можете мне помочь… – сдавленным голосом произнес Бородин. Он ничего не спрашивал, он просто хотел, чтобы его гость ушел и оставил бы его в покое. (А лучше бы никогда и не приходил бы, и не приносил бы с собой этих страшных известий).

– Врачи, да, они не могут, но мы. Мы можем спасти вашу внучку.

– Да, но как? – в голосе Бородина появилась надежда, он хотел ухватиться за тоненькую нить, которую ему предоставляла, наверное, сама судьба.

– Это не важно как. Главное мы можем ее спасти. Но вы будете должны отплатить нам услугой за услугу.

– Но кто это вы?

– Я думаю, сейчас вас это должно меньше всего волновать.

– Действительно, – вздохнул Бородин. – Что я вам буду должен: денег, продвинуть кого-нибудь по службе?

– Вы готовы ради своей внучки сделать все? – спросил Эндрю, внимательно смотря на Бородина.

– Знаешь… – ответил Бородин. – Раньше бы, еще каких-то несколько лет назад я бы ответил, что нет. Но, теперь… наверное, что-то изменилось во мне после смерти Людочки… – он на несколько секунд задумался, прикусив нижнюю губу – Да я готов на все.

– Хорошо, я так и думал, я сейчас уйду и завтра, когда вы убедитесь, что с вашей внучкой все будет в порядке, мы позвоним вам.

С этими словами Эндрю поднялся с кресла. И когда он уже уходил, надевая дубленку, он сказал Бородину:

– Не пытайтесь поменять свое решение.

***

Сегодня в Лиллехаммере не было снега, вернее он был, но он не падал с неба, а белой шапкой укрывал землю. Еще вчера вечером здесь бушевала страшная метель, которая продолжалась вот уже несколько дней, практически с самого прибытия сюда Крока.