Калис

Видит, как, не разрывая тишины, словно не ступая по земле, а паря над ней, из леса выходит Он – не человек, хотя, он точная копия человека, человека четырех метрового роста. Голова существа находится практически у самых верхушек деревьев, но, когда он идет, ни одна ветка не задевает его. Деревья, словно страшась его, обходят его стороной, боясь даже слегка соприкоснуться с ним своей самой маленькой веточкой.

– Ты бежал? – грозно спрашивает существо у Макса. – Ты хотел убежать от меня? Зачем? Ты разве не знаешь, что это бесполезно? Ты не знаешь, что это также реально как убежать от жизни и не найти при этом смерть?

– Я не боюсь тебя, – Макс запрокидывает голову вверх и с ненавистью в глазах смотрит на существо.

 – Ты должен будешь умереть.

– Я? – переспрашивает существо. – Умереть? Должен? – смехом существа наполняется вся поляна.

– Это не смешно, – твердо говорит Макс. – Это правда.

– Ага, – кивает существо. – Ты еще для полной убедительности топни ножкой, и тогда это точно будет правдой.

С ненавистью глядя на существо, Макс выставляет свои зеленые ладони перед ним. Существо осекается и внимательно смотрит на его ладони.

– Извини. Хоть ты и вспомнил это, но даже это тебе не поможет спасти… – существо оскаливает свои ровные белоснежные зубы.

Макс открыл глаза. Он лежал на кровати в маленькой комнатушке на втором этаже гостиницы, на стенах которой висели старые потрепанные ковры: на одном из них был изображен лес; на другом большой великан, видимо, взятый из какой-нибудь детской сказки, стоящий около огромного котла.

В одной руке его был пучок какой—то травы, в другой барахтался человек. Из зажатой в кулак руки великана, торчали только лишь ноги этого человека обутые в странные, с загнутыми носами, туфли.

– Уф, – тяжело вздохнул Макс, вытирая тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот. – Опять эти сны.

Откинув одеяло, он встал с кровати и, надев на ноги стоявшие рядом тапочки, подошел к окну и открыл его.

За окном была осень. Листья на деревьях, уже пожелтев, начинали отрываться от веток, и, танцуя последний вальс с ветром, плавно подчиняясь его движению, ложились на землю, и тихо умирали. Правда, иногда они поднимались с земли, но, пролетев несколько метров, снова опускались на нее. Но это уже были не они, точнее, не совсем они, это были только лишь их бесчувственные тела. Небо, словно желая проститься с ними, затянулось тучами.